Он посмотрел назад: на месте танкера только вода, пятно нефти и несколько обломков. Французский фрегат догонял конвой, на борту у него были шестнадцать спасённых и трое тяжёлых. Шестеро остались там, внизу.

Пьер закрыл глаза на секунду. Усталость накрыла не телом, а тем местом, где обычно живёт злость. В этой войне нет честного боя. Есть ракета из-за горизонта, дрон из ниоткуда, мина под водой. Смерть случайна. Защититься от неё можно лишь вниманием, дисциплиной и удачей. И удача всегда кончается первой.

Глава 7

Пьер спустился с крыши надстройки, когда смену всё-таки объявили. Шесть часов на посту, глаза болели, спина затекла, но это неважно. Он шёл по палубе мимо контейнеров, мимо Трэвиса, который сидел у пулемёта и тупо смотрел на воду. Не курил, не шутил. Просто смотрел.

— Трэв, — окликнул Пьер.

Тот не ответил. Даже не повернулся.

Пьер прошёл дальше. Спустился по трапу внутрь. Коридор узкий, тусклый. Пахло металлом, потом и чем-то ещё. Резким, медицинским. Йод, спирт, кровь.

Он дошёл до медблока. Дверь приоткрыта, внутри свет яркий, режет глаза. Зашёл.

Помещение маленькое, метров десять на пять. Три койки, на всех лежат люди. Капитан Соловьёв, корабельный медик, склонился над одним, что-то делал. Руки в перчатках, в крови. Рядом помощник — молодой парень, бледный, держал лоток с инструментами.

На первой койке лежал моряк с танкера. Филиппинец, лет тридцати. Лицо обожжено, кожа красная, волдыри. Глаза закрыты, дышит тяжело. Капельница в руке, монитор пищит.

На второй — ещё один. Рука забинтована, кровь просочилась сквозь бинты. Стонет тихо, сквозь зубы. Соловьёв закончил с первым, подошёл ко второму, начал менять повязку. Кровь хлынула, моряк закричал. Соловьёв работал быстро, молча, зажал, перебинтовал. Крик стих.

На третьей койке — самый тяжёлый. Контузия, ожоги, переломы. Лицо закрыто кислородной маской, капельниц три. Монитор пищит часто, нервно. Соловьёв посмотрел на экран, покачал головой.

— Он выживет? — спросил Пьер тихо.

Соловьёв обернулся, увидел его. Лицо усталое, глаза красные.

— Не знаю, — сказал он честно. — Ожоги второй степени на тридцати процентах тела. Контузия. Внутренние повреждения, возможно. Нужна нормальная больница, операционная. Здесь я могу только стабилизировать. Повезут на фрегат, оттуда вертолётом в Джибути. Если выдержит транспортировку — выживет. Если нет…

Он не закончил. Пьер кивнул. Понял.

— Остальные?

— Двое стабильны. Ожоги, но не критичные. Третий… — Соловьёв посмотрел на монитор. — Пятьдесят на пятьдесят.

Пьер постоял, посмотрел на раненых. Моряки. Гражданские. Не солдаты. Возили нефть, получали зарплату, кормили семьи. Сегодня ракета прилетела. Теперь один лежит с обожжённым лицом, второй без куска руки, третий на грани.

— Сколько погибло? — спросил он.

— Шестеро, — ответил Соловьёв. — Сразу. Ещё один умер в шлюпке, не дотянул до фрегата. Семеро всего.

Семеро. Не шестеро. Ещё один сдох, пока плыли. Пьер стиснул зубы.

— Где тела?

— На палубе, в корме. Мешки.

Пьер вышел из медблока. Прошёл по коридору обратно, поднялся на палубу. Солнце садилось, небо красное, море тёмное. Он шёл к корме, видел впереди группу людей. Остановился рядом.

Мешки лежали в ряд. Семь штук. Чёрные, пластиковые, на молниях. Ровно, аккуратно. Рядом стоял офицер с планшетом, записывал что-то. Двое матросов ждали команды.

Пьер подошёл ближе. Посмотрел на мешки. Один, два, три… семь. Внутри тела. Моряков. Людей. Вчера живых, сегодня мёртвых.

Он не знал их имён. Не разговаривал с ними. Видел пару раз на танкере, когда катер подходил. Махали руками, улыбались. Обычные люди.

Теперь мешки.

— Дюбуа, — окликнул Рено.

Пьер обернулся. Рено стоял у контейнера, курил. Лицо мрачное. Рядом Михаэль, Джейк, Дэнни. Все молчали.

Пьер подошёл к ним.

— Семь, — сказал Рено. — Семь человек. За одну ракету.

— Восемь, если тот парень в медблоке не выживет, — добавил Джейк тихо.

Тишина. Все смотрели на мешки.

Дэнни вздохнул.

— Мы знали, что будет риск, — сказал он. — Это часть работы. Мы подписались на это.

Джейк посмотрел на него.

— Они не подписывались. Они моряки. Гражданские.

— Они возили нефть через зону боевых действий, — Дэнни нахмурился. — Они знали риски.

— Они хотели заработать, — сказал Михаэль тихо. — Кормить семьи. Не воевать.

Дэнни открыл рот, хотел что-то сказать, но промолчал. Отвернулся.

Рено затушил сигарету о борт.

— Зато остальные суда прошли, — сказал он с горечью. — «Марианна», «Виктория». Целые. Груз доставлен. Корпорации довольны. Семь трупов — это приемлемые потери. Так?

Никто не ответил. Потому что так и есть.

Трэвис подошёл, встал рядом. Не смотрел на них, смотрел на мешки. Молчал. Никаких шуток. Лицо каменное.

— Я думал, будет легче, — сказал он вдруг. — Видел смерть в Ираке, в Афгане. Много. Но там враги были. Террористы, боевики. Стреляли, их стреляли. Честно. А здесь… — Он помолчал. — Здесь ракета прилетела из ниоткуда. Они даже не поняли. Секунда — и всё.

— Ракеты — это нечестно, — заметил Михаэль. — Война вообще нечестна. Никогда. Такова жизнь…

Джейк попытался усмехнуться.

— Может, хоть анекдот расскажу? Типа чтобы настроение поднять?

Все посмотрели на него. Он смолк, отвёл взгляд.

— Не надо, — сказал Рено.

Тишина затянулась. Только море шумело, ветер дул, мешки лежали.

Пьер смотрел на них. Семь человек. Завтра их отвезут на берег, передадут властям, отправят семьям. Гробы, похороны, слёзы. Вдовы, сироты. Жизни разрушены.

А конвой пойдёт дальше. Другие суда, другие моряки. И, может, ещё одна ракета. Ещё семь мешков. Или больше.

Он повернулся, пошёл к надстройке. Поднялся по лестнице к рубке. Дверь открыта, внутри Маркус, Уэллс, Ричард, капитан судна. Стоят у стола, смотрят на экран ноутбука.

— … итого семь погибших, трое раненых, один критичен, — говорил Ричард, стуча по клавишам. — Танкер «Нептун» потоплен, груз потерян. Страховая выплата составит… — он посмотрел в документы, — двести миллионов долларов. Семьям погибших… по пятьдесят тысяч на человека. Итого триста пятьдесят тысяч.

Пьер остановился в дверях. Слушал.

Уэллс кивнул.

— Отправь отчёт в штаб. Запросим дополнительное авиаприкрытие на следующий конвой.

— Уже отправил, сэр.

Маркус посмотрел на карту.

— Следующий конвой через два дня. Тот же маршрут. Думаете, хуситы попробуют ещё раз?

— Возможно, — ответил Уэллс. — Пусковая установка уничтожена, но у них их десятки. Переместят в другое место, запустят снова.

— Тогда нас ждёт то же самое.

— Может быть. Может, повезёт.

Ричард закрыл ноутбук.

— Статистика показывает, что атаки происходят в среднем раз в пять конвоев. Мы попали в эту статистику. Следующие четыре, вероятно, пройдут спокойно.

— Вероятно, — повторил Маркус без энтузиазма.

Пьер отвернулся, вышел. Спустился по лестнице. Статистика. Вероятность. Цифры. Семь трупов — это просто цифра в отчёте. Триста пятьдесят тысяч долларов компенсации. Дёшево.

Он прошёл на палубу, сел на ящик. Закурил. Смотрел на море. Темнота, только