и ждёте подбора. Военные пришлют вертолёт.

— Сколько ждать?

— Час. Может два.

— В воде? — голос Джейка сел. — С акулами?

— С акулами, — подтвердил капитан спокойно.

— Ебать… — выдохнул Джейк.

Уэллс махнул рукой:

— Всё. Маркус, распределяй. Готовность через двадцать минут.

Строй рассыпался. Маркус собрал свою смену у борта. Двенадцать человек: Пьер, Рено, Михаэль, Джейк, Трэвис, Дэнни, Диего, Карим и ещё несколько.

Маркус разложил схему судна на ящике и ткнул пальцем:

— Дюбуа, крыша надстройки. Снайперская позиция. Контроль горизонта и неба. Приоритет: дроны. Увидел, сбиваешь. Не ждёшь команды. Ясно?

— Ясно.

— Рено, Михаэль, нос. Бинокли, автоматы. Катера, любые движения по воде, сразу доклад.

— Понял.

— Трэвис, Джейк, корма. Трэвис на пулемёте, Джейк страхует.

— Есть, — сказал Трэвис и даже улыбнулся, но улыбка вышла сухой.

— Дэнни, Диего, борта. Патруль, помощь, контроль палубы. Карим с Ричардом в рубке: связь, радар, координация. Остальные резерв, но без расслабона. Смена через четыре часа.

— Ясно, — ответили разом.

— По местам. Время пошло.

Пьер поднялся на крышу надстройки. Солнце уже обжигало. Металл парапета жёг даже через перчатки. Он отпил воды из фляги, плеснул на затылок. Легче стало на секунду, потом снова пришла жара.

Он устроился у парапета, винтовку положил рядом, бинокль на шею. Конвой впереди шёл ровно: три судна, французский фрегат серым силуэтом держал дистанцию. Небо чистое, море гладкое. Красиво и лживо.

Пьер медленно дышал, выравнивая пульс. Ракета. Дрон. Катера. Варианты простые, но один из них не оставлял выбора.

Вспомнилась Зона: угрозы приходят не тогда, когда страшно, а когда скучно. Мутант из тумана, снайпер из-за угла, аномалия под ногами. Здесь другое, смысл тот же. Выживает тот, кто не моргает вовремя.

Рация зашипела:

— Всем постам. Входим в красную зону. Доклады каждые десять минут.

— Пост один, понял, — ответил Пьер.

Дальше пошла рутина. Доклады, короткие ответы, сухие «чисто». Пьер не позволял себе расслабиться. Он смотрел на воду больше, чем на небо, проверял каждое пятно, каждую белую полоску пены, каждый отблеск.

Жара выедала внимание. Пот лез в глаза. Вода в фляге быстро стала тёплой, почти противной. Под бронежилетом футболка промокла насквозь. Он всё равно не отпускал взгляд, потому что знал: смерть любит момент, когда человек решает, что «ну, вроде всё спокойно».

Часа через четыре глаза начали болеть, спина затекла, пальцы ныли от постоянного хватания за металл и ремни. Внизу на палубе Трэвис сидел у пулемёта и курил молча. Джейк, прислонившись к контейнеру, держал бинокль и тоже молчал. Рено и Михаэль на носу стояли, как тени.

Солнце клонилось, ветер стал мягче. Пьер глянул на часы: до смены оставалось минут пятнадцать.

Рация дёрнулась чужим, рваным дыханием:

— Пост четыре… радар… — пауза, слишком длинная. — Контакт! Быстрая цель, сектор два-семь-ноль, восемь миль! Скорость высокая!

Голос Ричарда. Сдержанный, но на грани.

Маркус рявкнул:

— Что за цель?

— Проверяю… — и почти сразу: — Блядь. Это ракета. Противокорабельная. Идёт на танкер!

Сердце ударило в грудь так, будто кто-то толкнул. Пьер развернулся, вскинул бинокль. Сектор два-семь-ноль, со стороны Йемена.

Он увидел её не сразу. Сначала просто точка. Потом белая игла, низко над водой, слишком быстрая для глаза. Дымной ниткой тянулся хвост.

— Вижу! — резко сказал Пьер. — Визуальный контакт! Ракета на танкер!

По общей связи взревел Уэллс:

— Всем! Ракетная атака! Приготовиться к удару!

Французский фрегат открыл огонь. Трассеры резанули воздух. Но ракета шла низко, как нож по столу. Танкер справа, метрах в трёхстах, огромный и беспомощный, словно железная корова на бойне.

Секунда. Две.

Вспышка ударила по глазам белым молотом.

Потом пришёл звук. Не хлопок и не «бах». Удар в грудь, как будто воздух стал стеной. Судно дрогнуло. Пьер вцепился в парапет, почувствовал, как металл вибрирует под ладонями. В ушах зазвенело.

Он открыл глаза.

Танкер горел. Не «появился пожар», а горел так, будто кто-то разорвал его изнутри и вывернул наружу огонь. Чёрный столб дыма поднимался в небо, закрывая солнце. Обломки летели, вода вокруг кипела пеной и брызгами.

Рация захлебнулась:

— Попадание! Попадание в танкер! Пожар!

Внизу Трэвис матерился вслух, Джейк стоял с разинутым ртом. Рено и Михаэль развернулись на носу, будто их прибили к месту.

Уэллс требовал доклады, голоса накладывались один на другой, пока капитан танкера не прорвался сквозь шум хриплым, задыхающимся:

— Мостик разрушен… пожар… не можем удержать… покидаем судно…

— Сколько людей? — спросил Уэллс.

— Двадцать два… в шлюпках шестнадцать… ещё трое в воде… остальные… — пауза. — Остальные мертвы, сэр.

Пьер стиснул зубы так, что заболела челюсть. Шестеро. Может, больше. Это было уже не цифрой, а дырой в реальности.

Фрегат пошёл к танкеру, бросил трос, подтягивал шлюпки. На горящем корпусе бегали маленькие фигурки. Кто-то прыгал за борт. Кто-то падал и не вставал.

Запах горелой нефти дошёл и сюда. Удушающий, липкий, мерзкий. Пьер кашлянул, но не отвёл глаза от горизонта. Уэллс был прав: ракеты не остановить, но вторая могла прийти уже по ним.

Маркус врубил внутреннюю связь:

— Всем постам! Глаза открыты! Дюбуа, что по сектору?

Пьер быстро прошёл взглядом линию воды, небо, просветы между дымом.

— Чисто. Контактов нет.

Ричард снова подал голос:

— Есть малая цель, сектор один-восемь-ноль… дистанция четыре мили… — короткая пауза. — Рыбацкая лодка. Сети на борту. Два человека. Без оружия.

Маркус выдохнул:

— Следить. Не подпускать.

Танкер содрогнулся вторичным взрывом. Огонь выбросило выше, дым стал гуще. Корпус дал крен и начал уходить носом вниз. Шлюпки уже отошли, фрегат подбирал последнюю.

Танкер тонул медленно, будто не хотел. Потом корма поднялась, на секунду застыла над водой, и ушла вниз. Волна разошлась кругами. На поверхности осталось радужное пятно нефти, обломки и пустота.

По общей связи Уэллс сказал глухо:

— Танкер затонул. Выжившие на фрегате. Конвой продолжает движение. Не останавливаться.

Суда пошли дальше. Никто не замедлялся. Никто не разворачивался. Это было правильно и отвратительно одновременно.

Пьер смотрел вперёд. Ему хотелось выстрелить в горизонт, в невидимый берег, в саму идею этой войны. Но винтовка не достанет двадцать километров. Здесь всё решают те, кто нажимает кнопку за линией видимости.

Рация передала: штаб поднял авиацию.

Через несколько минут Пьер услышал рёв. Над конвоем прошли два истребителя, низко, быстро, как удар плетью. Развернулись и ушли в сторону Йемена. Далёкие глухие хлопки сказали сами за себя.

— Цель уничтожена. Пусковая установка разрушена. Повторных атак не ожидается, — сообщил пилот по связи.

На палубе будто стало легче дышать. Не радостно, просто тише внутри.

Маркус сказал как отрезал:

— Смена отменяется. Все остаются на позициях до выхода из зоны.

Пьер кивнул сам себе. Правильно. Даже если сегодня ракет больше не будет, завтра появятся