Вокруг гудели голоса, лязгал металл. Пахло оружейным маслом и потом. За бортом плескалась вода.

Завтра выход.

Завтра работа.

Впрочем, Шрам был готов.

Катер отошёл от причала рано утром, когда солнце только начинало подниматься над горизонтом. Пьер стоял на корме, смотрел, как порт уменьшается. Краны, контейнеры, склады — всё сжималось, превращалось в серую полоску на берегу. Потом и она растворилась в дымке.

Море было спокойным, почти зеркальным. Катер резал воду носом, оставляя за собой белую пену. Мотор ревел монотонно, вибрация шла по палубе, забиралась в кости. Пьер привык быстро. Встал пошире, согнул колени — равновесие нашлось само.

Рено сидел на ящике, курил. Джейк дрых в рубке. Трэвис стоял у пулемёта, гладил его ствол, как домашнего питомца. Михаэль смотрел вперёд, молчал. Остальные кто где — кто-то проверял оружие, кто-то просто пялился на воду.

Маркус был за штурвалом, рядом с капитаном. Говорил что-то, показывал на карту. Капитан кивал, затягивался трубкой.

Через час впереди появилась точка. Маленькая, тёмная. Постепенно росла, обрастала деталями. Судно.

Большое. Метров сто двадцать, не меньше. Корпус серый, местами ржавый, местами свежевыкрашенный — заплатки оранжевые, белые. Форма странная — вроде танкера, но не танкер. Надстройка ближе к корме, труба торчит, дымит чёрным. На палубе контейнеры, кое-где брезент натянут. Антенны торчат со всех сторон — тонкие, толстые, тарелки спутниковые.

Пьер прищурился. Присмотрелся. Так. На мостике что-то блеснуло. Стекло? Нет, оптика. Кто-то смотрит в бинокль. А вон там, на носу, под брезентом — форма знакомая. Пулемёт. Крупнокалиберный, походу. Ещё один на корме, тоже под чехлом. Не сразу заметишь, но если знаешь — увидишь.

Корабль-база. Переоборудованный гражданский корабль, теперь плавучий штаб ЧВК.

Катер подошёл к борту, капитан притормозил. Трап спустили — металлический, ржавый, качался на волнах. Маркус первым пошёл наверх, остальные следом. Пьер поднялся последним, перекинул рюкзак через плечо, взялся за поручни. Металл горячий, шершавый. Пахло краской и солью.

На палубе встречали двое. Один — офицер, лет сорока пяти, в камуфляже без знаков различия, фуражка, солнцезащитные очки. Лицо жёсткое, загорелое до черноты. Второй — сержант, помоложе, коренастый, с квадратной челюстью и бритой головой. Автомат на груди, разгрузка набита магазинами.

Офицер окинул взглядом прибывших. Долго, внимательно. Потом кивнул Маркусу.

— Привёл новую смену?

— Да, сэр.

— Хорошо. — Офицер повернулся к группе. — Я майор Уэллс, командир базы. Здесь мои правила. Слушайте внимательно, повторять не буду.

Голос хриплый, привык командовать.

— Спите в кубриках. Третья палуба, носовая часть. Койки по двое, кто успел — тот занял. Спите в одежде, оружие под рукой. Пираты могут попытаться взять судно ночью. Такого не было, но может быть.

Он прошёлся вдоль строя, руки за спиной.

— Оружейная — вторая палуба, средняя секция. Ключи у сержанта Дэвиса, — кивнул на коренастого. — Брать оружие только с разрешения командира смены. Сдавать после задания. Потерял — платишь. Сломал по своей вине — платишь вдвое.

Трэвис хмыкнул. Уэллс посмотрел на него.

— Что-то смешное?

— Нет, сэр.

— Тогда заткнись.

Трэвис заткнулся.

Уэллс продолжил:

— Столовая — первая палуба, кормовая. Три раза в день. Опоздал — остался голодным. Жрачка простая, но съедобная. Алкоголь запрещён. Курить можно на палубе, но окурки за борт не бросать. Пожар на судне — это пиздец для всех.

Он остановился, повернулся лицом.

— Штаб — мостик, вторая палуба. Туда не соваться без вызова. Офицеры работают, отвлекать не надо. Командир смены — Маркус. Слушаете его. Он говорит прыгать — вы прыгаете. Он говорит стрелять — стреляете. Вопросы?

Тишина.

— Отлично. Сержант Дэвис покажет расположение. Разбирайте места, проверяйте оружие. Первый выход послезавтра. Свободны.

Уэллс развернулся и ушёл в надстройку. Дэвис остался, кивнул Маркусу.

— Пошли, покажу.

Они двинулись по палубе. Пьер оглядывался. Контейнеры стояли плотно, проходы узкие. Кое-где видны люки, ведущие вниз. Трос, цепи, канаты лежали аккуратными бухтами. Палуба чистая, без мусора. Дисциплина, значит.

На корме группа людей чинила сеть. Или не сеть — маскировочную сетку, наверное. Ещё двое мыли палубу из шланга. Кто-то проверял спасательную шлюпку. Всё работало, всё двигалось.

Дэвис открыл дверь в надстройку. Внутри сразу прохладнее. Коридор узкий, потолок низкий. Пьер пригнулся — метр восемьдесят ростом, задевал головой трубы. Пахло металлом, машинным маслом, чем-то ещё — потом, наверное. Стены серые, краска облупилась местами, видна ржавчина. Лампочки горели тускло, жёлтым светом.

— Кубрики здесь, — Дэвис толкнул дверь слева.

Помещение метров десять на шесть. Койки двухъярусные, шесть штук. Двенадцать мест. Матрасы тонкие, одеяла серые. Вещи уже висели на крючках — чьи-то рюкзаки, форма, полотенца. Окон нет, вентилятор гудел под потолком. Душно, жарко, тесно.

— Выбирайте свободные, — сказал Дэвис. — Постель выдадут в каптёрке, там же в конце коридора.

Пьер подошёл к нижней койке в углу. Бросил рюкзак. Сел, проверил — пружины скрипнули, матрас жёсткий. Нормально. В легионе и хуже было.

Рено взял койку напротив. Джейк полез наверх, Трэвис рядом. Михаэль встал у стены, смотрел на всех молча.

— Дальше оружейная, — Дэвис вышел в коридор.

Они спустились на уровень ниже. Ещё один коридор, ещё уже. Дэвис открыл дверь с замком. Внутри — рай для оружейника. Стеллажи вдоль стен, автоматы висят аккуратно — M4, AK-74, G36, FN SCAR. Пулемёты лежат на столах — M240, M249, PKM. Снайперские винтовки в чехлах. Гранатомёты в углу — RPG-7, AT4. Ящики с боеприпасами стоят штабелями, на них надписи: 5.56, 7.62,50 BMG.

Пахло маслом и порохом. Чисто, сухо. Стволы блестят.

— Всё здесь, — сказал Дэвис. — Берёте что надо перед выходом, сдаёте после. Учёт строгий. Потеряете — вычтут из зарплаты.

Пьер кивнул. Хорошая оружейная. Лучше, чем на базе в Зоне. Разнообразие.

— Столовая наверх, — Дэвис закрыл дверь на замок.

Они поднялись обратно, прошли в корму. Дверь распахнулась — запах ударил в нос. Жареное мясо, кофе, лук, специи. Желудок свело. Пьер понял, что не ел с утра.

Помещение большое, метров пятнадцать на десять. Столы длинные, скамейки прикручены к полу. Человек двадцать сидело, ели, разговаривали. Кто-то в форме, кто-то в гражданском. На стенах плакаты — какие-то мотивационные лозунги, карта Красного моря, расписание смен.

У стены кухня — камбуз. Повар, здоровенный негр в белом фартуке, жарил что-то на сковородке. Рядом помощник резал овощи. Пахло вкусно.

— Жрать три раза, — сказал Дэвис. — Завтрак семь утра, обед час дня, ужин семь вечера. Если смена, еду дадут с собой. Кофе всегда есть, — кивнул на термосы у стены. — Наливайте сами.

Пьер подошёл, налил в пластиковый стакан. Отпил. Горький, крепкий, невкусный. Зато горячий.

— Штаб покажу, — Дэвис двинулся дальше.

Они поднялись ещё выше, к мостику. Дверь с табличкой