И пошел Иван по смутно знакомым палатам. Шишимора шустренько впереди него катилась, да все объясняла и показывала:

– Вот девичья – тут чернавки сидели, пряли да пели, коли по делам их не посылали. Вот палата боярская – тут боярыни рукодельничали. Не любила матушка-царица безделья, каждой велела прялку али пяльцы с собой брать. Вот тут всегда книга лежала, и боярыня, а то и боярышня какая, вслух читали. Так и разговоров пустых меньше, и делом все заняты!

Царевич оглядел просторную палату с расписными стенами, с косящатыми окошечками – и будто в детство окунулся: зашуршали в его воображении алтабасные юбки, зазвенели жемчужные подвесы, голос звонкий читал вслух сказку о Бове-королевиче и его подвигах.

– А тут горенка, в ней матушка-царица по утрам сидела, книги магические да травные изучала. Или в садике цветами занималась.

Иван оглядел уютную светлую горницу и обнаружил в ней подставку для книг, кресло удобное, подставку для письма с чернильным прибором да запасом бумаги, а за занавесочкой – стол с реактивами, горелкой, травами да припасами в банках да шкатулках. Ой, непроста была матушка-царица!

Между тем шишимора тянула царевича дальше – опочивальня с высокой, убранной кружевными подзорами кроватью, малая молитвенная комната, рухольня, пиршественный зал и…

– А тут царица-матушка велела для вас, царевич, комнаты приготовить. Раньше-то тут еще один зал был, да Василиса-то наша Микулишна не любительница была пиры устраивать. Вот и приказала сыночку единственному, Иванушке, покои устроить…

Царевич споткнулся:

– Единственному?

Шишимора покраснела:

– Ой, батюшка гневаться будет! Проболталася!

– Говори! – строго сказал Иван, останавливаясь у порога незнакомой двери.

– Так Василисушка Микулишна у царя-батюшки вторая жена! – потупившись, выдала шишиморка, теребя голубой платочек. – Первая-то Елена-царевна была. Всем хороша, красавица, да больно уж капризна да ломлива. Вот как Артемия-царевича носила, вздумалось ей в саду погулять по холодку… Там в прудик и упала. Родила царевича до срока, да и сама от горячки убралась. Государь наш погоревал годик, да к Василисе Микулишне сватов заслал…

Иван застыл, как громом пораженный.

Он всегда считал, что братья ему родные, оттого и удивлялся, что матушку они словно бы недолюбливают, не ластятся, не заботятся… А оно вон как оказалось…

Сглотнув невольно образовавшийся в горле комок, Иван выдавил:

– Ну веди, показывай, что для меня матушка приготовила!

Шишимора дверку толкнула, и пахнуло из-за нее… маслом минеральным, которым кадавров смазывали! Железом каленым! Да еще люфтом для пайки и дегтем!

Первая горница была, конечно, приемная – тут и стены расписные, и ковры на полу заморские, и стульчики, бархатом обитые, и лавки, мягко коврами да войлоками устланные. Хоть сейчас гостей-друзей приводи да вели стол нести.

Следом шла комната другая – поменьше, поуютнее. На полках – книги, тут же стол письменный да сундук железный и с замком – будто ценное что-то хранить.

Дальше уж спальня с кроватью, а за ней лестница вниз! Странно, во дворце на первом этаже только кухня да девичья, ну рухольни еще. Покои царские да боярские всегда на верхнем жилье устраивают, а тут… надо же!

Царевич тихонько спустился по лесенке на первый этаж и застыл. Вместо еще одной девичьей или рухольни его ждала… мастерская! Иван ее три раза обежал, не мог поверить, что все это – ему. А шишимора докладывала:

– Эту-то комнату отдельным пристроем вывели. Фундамент каменный, на полтора кирпича, печь с тиглем, хоть кузню делай, на отдельных столбушках, и труба внешняя, чтобы стены не палить. Тута вот выход на галерейку, а с нее прямо в сад! Там каменная площадка с печью и колодезь.

У Ивана слезы на глазах навернулись – он ведь как раз думал, как ему во дворце мастерскую устроить, а тут надо же – все есть! Даже кое-какие инструменты и материалы прикуплены!

– Царевич, царевич! – догнал их малютка-домовой в красной рубашке с белыми горошками. – Батька сказать велел – там у ворот люди собрались, шумят шибко, ты бы вышел к ним!

Иван вздохнул, окинул взглядом мастерскую и нехотя пошел к двери. Надо сначала с дворней разобраться, а потом уж за железо браться.

Глава 11

Глава 11

Стоило Ивану показаться на крыльце, как шум затих. У воротец стояли сенные девки с ведрами да тряпками в руках, пара отроков с корзинами и ларцами и тот самый постельничий боярчонок, которого кто-то из старших послал улаживать дела с внезапно объявившимся царевичем.

– Здрав буди, царевич! – первым поклонился боярин. – Вот пригнал к тебе работников, а войти они не могут.

Иван оглядел “работников” и встретил парочку хитрованских прищуров парней да глупо вытаращенные глаза девок. Кажется, слуг ему подобрали особо – чтобы все выглядывали да докладывали. Нет уж. Сивку он и сам обиходит, а за теремом домовые приглядят. Незачем из матушкиного терема змеиное кубло устраивать!

Подойдя к воротцам, царевич приоткрыл одну створку:

– Вот сюда ставьте еду, одежду, постельное. Ведра и тряпки тоже. И прочь ступайте!

– Да как же прочь? – открыл рот боярыч.

– Да вот так, – улыбнулся ему в ответ царевич. – Я техномаг, мне ваши девки без надобности. Тряпки сами плясать будут. Молока-то принесли? И хлеба свежего? Ну так чего встали?! Несите!

Слуги тоже застыли, увидев, как короба и ведра поднялись и сами полетели на крыльцо. Половину любопытных как ветром сдуло! А Иван взял под уздцы своего коня и скрылся от взглядов за густой зарослью шиповника. Сивка-Бурка являл собой модифицированную модель кадавра, мог заряжать кристаллы, даже просто на солнце постояв, но все же некоторое количество биомассы было необходимо, так что Иван привел его в сад и выбрал заросшую травой полянку:

– Подровнять на ладонь от земли, – скомандовал он. – Излишки брикетировать и складировать… – тут он закрутил головой и увидел у ног зеленоволосого мужичка с колосьями в плетеной соломенной шляпе. – Подскажи, добрый мужичок, куда коню навоз сложить?

Зеленоволосый подпрыгнул и уставился на царевича:

– Неужто правду бают, что сын Василисы Премудрой воротился?

– Как видишь, – Иван сел на траву и провел рукой по сочной зелени. – Коли ты тут садовый хозяин, скажи мне, куда за конем прибрать. Да где еще траву подкоротить надобно. Он сделает.

– Неживой коняка? – зеленоволосый рассматривал Сивку с подозрением.

– Техномагический кадавр, – ответил Иван.

– Тогда пусть эту полянку догрызает, а потом следующую.