— Хорошо, тогда давайте мы с вами шаг за шагом попробуем проследить каждое возможное технологическое изменение, которое может критически повлиять на качество и не определяется на полигоне, а только впоследствии, в боевых условиях…

Буторин, продолжая заниматься аварией кран-балки, заподозрил, что не все комплектующие пришли вместе с краном из Куйбышева, и часть из них поставлялась позднее с других предприятий-изготовителей. Начальник цеха Леваков очень нервно относился к расспросам представителя наркомата Буторина.

— Я, конечно, извиняюсь, Виктор Алексеевич, — Леваков бросил в ведро с песком окурок и снова полез за папиросами. — Вы вот все меня расспрашиваете, а я-то тут при чем, моя вина здесь какая, по-вашему? Мне передали, я смонтировал своими силами все по чертежам. Тут и следа никакой отсебятины не найдете! Чист я как стеклышко!

— Ну, ну, — покровительственно улыбнулся Буторин. — Я же вас не обвиняю ни в чем, Петр Афанасьевич. Я с вами советуюсь, как с инженером, как с опытным производственником. Мне кажется, что вы раз увидите — и сразу сможете поставить диагноз, предположить причину произошедшего. Ведь такие конструкции сами по себе не падают. У всякого следствия есть своя причина. А как мы с вами знаем из физики, причина никогда не бывает одна, и на каждое действие всегда существует противодействие.

И все же винить начальника цеха было не в чем. Это Буторин прекрасно понимал, а к вечеру Коган принес ценную информацию. Группа, как обычно, собралась вечером на своей квартире. Все обсуждения происходили за ужином. Когда на улице темнело, приходил и Шелестов, сняв военную форму и одевшись неприметно в гражданскую одежду, чтобы не привлекать внимания к их конспиративной квартире.

— Ну, что у нас, ребята? — спросил Максим, глядя на молчаливых задумчивых оперативников. — Мне кажется, что вы приуныли? Тупик?

— Скорее, ложный путь, — возразил Буторин. — С этим краном, с технологом Постышевой мы возимся, а ведь за этим делом нет ничего. Обычный несчастный случай! Нет, не падают краны от такого повреждения. Там конструкция просчитана и усилена как раз из расчета прочности конструкций и соединений, а еще и поднимаемого и перемещаемого груза. Не так просто обвалить кран-балку. Тем более из-за каких-то болтов. А уж тем более подгадать, чтобы неугодный человек в момент обрушения оказался в зоне несчастного случая. Нет!

— Определенная польза все же есть, — покачал головой Коган. — Зря ты так, Витя. Мы, например, выяснили, что с большими нарушениями в документации, без согласования, что называется «втихую», проводятся некоторые закупки. Как, например, с этими крупногабаритными болтами. Их по заказу завода точили в местной артели, которая уже не существует. Такое сотрудничество с производителями — обычное дело, но то, что по документам прошел почти «слепой» заказ, это нарушение. Но вот умышленное и имеющее дальний прицел или просто кто-то решил заработать на этом заказе, кому-то заплатили за заказ? Но от левых заказов до измены Родине «дистанция огромного размера», как говорил старик Грибоедов. Я к чему все это говорю: настоящий враг может использовать ситуацию, может использовать своих помощников и кого-то из инженеров «втемную» для своих целей. И не всегда они безобидные. Чаще это просто маскировка. А вот сам он всегда в тени, своими руками ничего не делает. Нам его вычислять надо.

— Согласен, — сказал Шелестов. — Судя по результатам, кто-то ведет осторожную и целенаправленную вредительскую работу. Мы пока не можем понять, кто этот человек, но он явно из среды руководителей производства, инженерного состава. Этот человек не просто вредит, а точечно бьет по узким местам производства, искусственно создавая «бутылочные горлышки». Его цель — не единовременный взрыв, а долгосрочный спад выпуска. А это говорит о серьезных продуманных планах. А возможно, и о том, что у него есть кураторы из абвера. Михаил, плотнее поработай с Постышевой. У тебя наметился с ней хороший контакт, а она специалист, у нее есть свои выводы.

— Постышева, кстати, тоже делает примерно такие же выводы, — ответил Сосновский. — Кстати, решение о пересмотре дела ее отца очень помогло. Она почувствовала свою правоту и свое право разобраться в происходящем. Она боец, толковый инженер и умная девушка. Но есть одна загвоздка — майор Громов видит в ней скрытого врага и вредителя. И не скрываясь угрожает Постышевой. Рвение неуемное, но все не в ту сторону.

— Он допрашивает рабочих, инженеров, — стиснув зубы, процедил Шелестов. — И это при том, что я запретил ему самостоятельно действовать. Выслуживается майор перед своим начальством. Или его начальство старается опередить нас с разоблачениями и арестами. Это уже становится опасным. Придется с ним еще раз поговорить.

Учить Когана работать со свидетелями и потенциальными подозреваемыми было не надо. Несколько лет работы следователем в особом отделе НКВД дали ему хорошую школу. И сейчас на заводе, имея документы представителя наркомата танковой промышленности, он умудрялся беседовать с инженерами и другими специалистами завода и тем более с руководством таким образом, что это не выглядело как допрос. Иногда было доверительной беседой, иногда предупреждением, что в наркомате будет доложено и человек получит «волчий билет» до конца своей жизни и никогда не устроится работать на приличный завод. Много разных «ролей» было в запасе у Бориса, и он умело использовал их все.

Довольно быстро он разобрался в том, что заместитель директора завода Юрлов — карьерист и человек, который готов идти по чужим головам, чтобы сделать карьеру. И если ему представится такая возможность, он сдаст с потрохами своего директора, оклевещет его, чтобы занять его место или вообще перебраться в Москву, в наркомат.

Парторг Крутин был пешкой помельче, но тоже имел свои амбиции и низкие цели. Тут дело было еще хуже. Этот человек, прикрываясь партийными лозунгами, идеологией, проворачивал какие-то свои делишки. То ли укреплял свое положение и метил выше в партийные органы, то ли расставлял своих людей на случай, если его вдруг снимут, и тогда будет кому отстоять его кандидатуру. Чего он боялся, понять пока было сложно.

Более или менее понятно было с начальником цеха Леваковым. Человек он несамостоятельный и никогда не станет настоящим «командиром производства». Отсутствие инициативы, боязнь за свое место — вот что отличало этого, в общем-то, неплохого инженера от других «командиров производства». Порой Когану казалось, что Леваков боится кого-то, а не чего-то. Хотя потерять достигнутое им положение тоже страшно, когда хорошая зарплата и паек.

Начальник ВОХР Гоголев был человеком прямолинейным и, пообщавшись с ним пять минут под видом просто постороннего человека, а не представителя вышестоящего