class="p1">Многие узнают меня, даже после стольких лет забвения. Как будто я никуда и не исчезала.

Подходят, здороваются, выражают свои соболезнования. Вспоминают об отце.

Булатов решает какие-то свои вопросы.

Он даже оставил меня одну на несколько часов, общаясь с какими-то мужчинами.

Но, даже когда я его не вижу, все равно каждую секунду просто чувствую на себе его пристальный, цепкий взгляд.

Как в тисках. Или, вернее, в силках, в которые я так глупо попала и из которых не вылететь!

А я…

Я все время ищу среди гостей другой взгляд. Его черный. Артема!

Вся на нервах, даже пальцы покалывают.

Потому что я уверена. Если он и собирается мне помочь, то это можно сделать только здесь! В столице. Где люди. Не в доме моего отца!

Как уверена и в том, что именно Артем или Марат, его отец, подстроили эту вынужденную поездку!

Проскальзываю в уборную огромного зала.

Сердце замирает. Может…

Это возможность улизнуть?

Несколько раз глубоко вдыхаю и выдыхаю. Плещу себе с лицо ледяной водой.

Я видела коридор. И черный ход, который ведет из него.

Ни Артема, ни Марата, нет. Хоть я и отчаянно жду, что, быть может, кто-то из них сейчас появится. Если они видели меня, если за мной следили, то точно знают, что я здесь совершенно одна.

Но никто так и не приходит.

А я, покачиваясь, стою над умывальником.

Что делать? Решиться на такой шаг самой?

А дальше? Бежать, куда глаза глядят?

Если бы я только отвечала за себя…

Но Тимур! Я не могу просто так скрыться. И возможности тайно уехать из страны и присоединиться к нему у меня тоже нет!

Не знаю, что делать. На что решиться.

До боли зажимаю руки в кулаки.

Почти падаю в обморок, когда в дверь уборной тихонько стучат.

А после она открывается….

— Дорогая, я уже начал волноваться.

Булатов закрывает собой весь проход.

Окидывает меня цепким взглядом м ног до головы.

А после…

Просто подходит ко мне сзади. Крепко прижимается к моей спине своей огромной широкой грудью.

Так, что я чувствую, как бьется его сердце. Слышу, как перекатываются стальные мышцы, способные просто раздавить, если прижать сильнее.

— Ты плохо себя чувствуешь?

Он вскидывает пристальный взгляд на мое отражение в зеркале.

Мы встречается там глазами, и в его я вижу только тьму. Холод. Безжалостный и совершенно непроницаемый.

— Осмотрите здесь все.

Приказывает Булатов, все так же гладя на меня.

Его люди врываются в уборную.

Резко распахивают каждую кабинку.

А Булатов…

Он ведет своими руками по моим полуоткрытым плечам. А после спускается вниз, едва дойдя ими до горла. До боли сжимает мои запястья. Настолько, что я бы даже вскрикнула.

Но я держусь. Даже удается не закусить губу и не вздохнуть. Только грудь ходит ходуном от этих прикосновений.

— Я начал волноваться за тебя. За свою невесту, — шепчет Булатов, не отводя взгляда от моих глаз в отражении и наклонившись к самому моему уху.

Конечно, в его голосе я не ощущаю ни капли сопереживания или забыты. Волнения.

Наоборот. Его слова звучат, как яд гремучей змеи.

Льдом и неприкрытой угрозой.

— Все чисто, босс. Здесь никого. Только ваша невеста.

Сообщают его люди.

— Хорошо.

Булатов с шумом выдыхает воздух сквозь зубы.

Его пальцы отпускают мои запястья, ослабевая хватку. А руки снова начинают подниматься по моим плечам.

— Мне просто стало немного нехорошо, — поясняю ледяным, ничего не выражающим голосом.

Но взгляда от его глаз в отражении зеркала так и не отвожу.

— Я имею право немного побыть в одиночестве? Разве нет? Все поймут. Все прекрасно понимают, что сейчас мне вовсе не до общения и, тем более, не до веселья светских приемов.

— Ты имеешь право, девочка. Не волнуйся. Этого одиночества у тебя будет больше, чем ты захочешь. Ты имеешь право на многое, пока ты под моей защитой. А можешь начать жить так, как будто тебе позволено все. Если поступишь мудро. Но я. Каждую секунду. Должен. Знать, где ты. Разве хорошо, чтобы будущий муж волновался?

— Ты и так знал, — пожимаю плечами. — Только не нужно говорить, что тебе пришлось перевернуть весь зал, чтобы найти меня.

— Конечно, нет.

Он разворачивает меня к себе, теперь уже окидывая жадным взглядом с ног до головы.

— Умная девочка. Смелая. С острым язычком. Ты мне нравишься все больше. Но не переходи грань, Оксана. Ты должна помнить. Тебе позволено только то, что я тебе позволю.

Его палец прижимает мои губы.

Сползает ниже, до выреза декольте.

Я молчу. Задыхаюсь. Но изо всех сил пытаюсь не подавать вида.

— Что ж.

Его палец наконец останавливается. У самого края груди, не переходя ниже. И уже от этого я выдыхаю.

— Ты справилась сегодня. Хотя, признаться, я не ожидал. Я рад. Планировал провести еще несколько встреч и заночевать в столице, а домой вернуться завтра, но… Пожалуй, я прислушаюсь в тому, что ты устала. Мы возвращаемся домой, Оксана. Дела подождут до завтра. Похоже, я могу оставить тебя одну в доме отца. Или, вернее, уже в нашем доме! Я доверяю тебе. Цени это.

Мы вместе выходим из уборной.

Булатов ведет себя, как ни в чем ни бывало.

Как будто только что в зеркале я не видела в его глазах такой явной ледяной угрозы.

Наоборот.

Он ведет себя как и правда самый настоящий заботливый жених.

Придерживает меня за руку. Подходит вместе со мной попрощаться с немногими знакомыми еще по той, прежней жизни.

Его рука постоянно касается меня.

То обвивает за талию. То мягко поглаживает локоть, будто передавая мне настоящую поддержку.

А я… Я отчаянно смотрю по сторонам.

Каждая минута этих прощаний, как отсчет моей жизни. Каждая секунда!

Ведь…

С того момента, как я выйду из этого зала и сяду во внедорожник моего так называемого жениха, все шансы закончатся.

Я снова стану пленницей. В собственном доме. Как в крепости, через охрану которой никто не прорвется!

— Что такое, дорогая. Увидела кого-то?

Ледяные змеиные глаза смотрят так цепко, что мне и правда кажется, будто мой «жених» читает мои мысли.

По крайней мере, он очень точно угадывает каждое движение.

На миг мне показалось…

Что я увидела знакомые глаза. Почувствовала взгляд Артема, который никогда не спутаю ни с одним другим!

Наверное, я встрепенулась. Глаза, безжизненные все это время, заблестели. В них появилась надежда…

Но Булатов, как дикий хищник, тут же учуял и прочитал каждую мою эмоцию!

— Нет, — качаю головой, все так же пристально всматриваясь в