— Что малыш, ты очень соскучился по нему? Знаю, я тоже.

К вечеру в груди все больше разрасталась тревога. Метель не останавливалась, скользкие дороги всё сильнее покрывались сугробами, наносимыми ветром, словно пустынные барханы. А снегоочистительная техника выйдет на дороги только завтра, когда немного распогодится. Беспокойство с каждым часом усиливалось. Как он доберётся в такую непогоду? Я мерила шагами пустые комнаты, то и дело поглядывала в окно, и от увиденного начинала нервничать ещё сильнее.

Марс сначала ходил следом за мной, затем улёгся на диван в гостиной, пригрелся, и просто следил за моими перемещениями взглядом.

Камин снова начинал завывать от сильного ветра, усугубляя и без того нестабильное душевное состояние. Даже Марс тонко пискнул, когда ветер зарядил очередную симфонию.

— Не бойся, малыш, всё хорошо, это просто ветер, — не знаю кого из нас больше требовалось успокаивать.

Я должна была признать, что присутствие Марса всё же скрашивало мои метания. Мы были в одной лодке. Ещё одно живое существо, которое ждало его приезда так же сильно, как и я.

Когда черный внедорожник наконец-то осветил фарами подъездную дорожку, я вылетела на крыльцо, в чем была, то есть в тапках и домашнем свитере. За мной с радостным лаем выбежал и Марс, который рванул к машине, утопая лапами в свежем снегу.

Мирослав вышел из машины, смеясь, потрепал Марса по голове, и направился к крыльцу. Марс радостно прыгал вокруг него всю дорогу.

Моё сердце отчаянно колотилось в рёбра, в груди всё затопило лавиной эмоций, смеси радости, тоски по нему и облегчения. Он здесь. Рядом со мной.

Как же безумно сильно мне его не хватало.

Как только он добрался до крыльца, я поспешно сбежала вниз по ступеням и бросилась ему на шею.

— Привет, ты не замерзнешь? — он улыбнулся, заботливо оглядел меня, прижимая крепче к себе.

Я смотрела на него и впитывала его черты лица, радостную улыбку, огонь в карих глазах.

Погладила пальцами скулу и коротко стриженную тёмную бороду. Мне никогда не нравились бородатые мужчины, но зато так нравился он сам.

Я потянулась вверх и поцеловала его, ощутив горячие губы. С удивлением отметила про себя, что его борода совсем не колется, не так, как короткая щетина.

Он с готовностью ответил на мой поцелуй.

Все так тщательно выстраиваемые нами барьеры были отброшены. Все чувства, которые мы копили и хранили взаперти внутри себя, грозили вырваться на свободу. Мы снова были друг у друга.

— Я так сильно скучала по тебе, Мир.

— Знаю, потому что я тоже.

— Я подумала, что нам нужно попробовать, у нас всё должно получиться. — Снежинки, подсвеченные фонарём, ложились на его тёмные волосы. Мой взгляд перемещался от его губ к глазам и обратно. Я втянула носом такой знакомый свежий парфюм, смешавшиеся с морозным воздухом, и негромко произнесла: — Ты мне очень нужен, я не хочу больше быть твоей кухаркой, я хочу быть просто твоей.

Секунда. Вторая. Его лицо озарила счастливая улыбка.

— Я мечтал о тебе с тех пор, как впервые тебя увидел. — Он легко коснулся моих губ, но я через несколько секунд отстранилась.

— Ты должен меня уволить, я не хочу, чтобы наш роман был служебным, я хочу быть здесь хозяйкой, ведь ты сказал, мне это идёт, — я лукаво улыбнулась.

— Тогда нам нужна новая кухарка, — коротко рассмеявшись, ответил на мой выпад Мирослав. — Или ты боишься, что я влюблюсь в неё так же, как влюбился в тебя?

Осознание его слов медленно проникло внутрь и взорвало фейерверк в моей груди.

— Что? Что ты сказал?

— Что влюбился. Когда-то я говорил, что вряд ли смогу полюбить, но я жестоко ошибся, потому что понял, что уже давно по уши в тебя влюблён.

Сердце с каждым ударом обдавало новым всплеском искрящегося счастья.

— Мир, я с каждым днём всё сильнее влюбляюсь в тебя и хочу, чтобы ты всегда был рядом.

Я снова стала с жадностью его целовать, будто вселенная рассыплется в труху, стоит мне от него оторваться.

“Он признался, что любит меня” стучала в голове мысль.

Мирослав горячо отвечал на поцелуй, перенимая инициативу, затем оторвавшись от моих губ, коснулся моего лба своим и выдохнул:

— У меня такое чувство, что теперь я наконец-то дома.

Марс суетился и прыгал вокруг нас, пытаясь привлечь внимание и разбрасывая лапами снег.

— Идём, малыш, — ласково позвала я собаку в дом.

— Ты больше не боишься? — иронично ухмыльнувшись, спросил Мирослав.

— Больше нет, — ответила я.

* * *

Дневниковые записи велись по настоянию моей подруги психотерапевта для того, чтобы я успешно проживала свои чувства. Я пришла к выводу, что больше в них не нуждаюсь.

Если эти записки сумашедшей чему-то меня и научили, так это тому, что бояться — нормально, особенно когда многое стоит на кону, главное не упустить свой шанс, даже если ради этого придётся ещё немного побыть храбрыми в этой жизни.

Конец.