В неожиданно хорошем настроении взлетаю вверх по ступенькам.

Дана с Дашкой хозяйничают на кухне. Жена приветствует меня равнодушным кивком, дочь… Дочь вешается на шею и звонко чмокает.

— Что с лицом? — интересуюсь у Даны.

— Она злится, что ты заранее не предупредил о гостях, — отвечает вместо нее Дашка. — И тут я целиком на ее стороне. Это же сколько готовки!

— Да ничего особо не надо. Замаринуем мясо, порежем овощи. Соленья, грибы… И все. — Бесит, что приходится оправдываться. — Зато развеешься, а?

Отняв руки дочери, обхватываю Дану за талию.

— Ну, да. Наверное, — без особого энтузиазма отвечает она. — Кто хоть придет?

Я рассеянно объявляю примерный состав.

— А Лешу ты позвал? — нетерпеливо вклинивается Дашка.

— Нет.

— Ну, ты чего, пап?! Давай позовем, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — ноет, молитвенно сложив на груди руки.

А… Так вот, о чем собралась просить эта лиса. Ну уж нет! Фиг ей.

Глава 7

Дана

Весь вечер Дашка дуется. Делает вид, что занята, гремит посудой, отвечает односложно, будто не с отцом разговаривает, а с соседом по коммуналке. Герман тут, кстати, тоже не образчик покладистости. На нем где сядешь — там и слезешь. Осознав, что Дашка принципиально его игнорит, он прекращает все попытки наладить контакт и, как ни в чем не бывало, переключается на дела по дому. Вот уж за чем мне удивительно наблюдать! Раньше Файб не проявлял никакого интереса к быту, а тут то ли покупка собственной недвижимости так на него подействовала, то ли разговор о разводе, но он засел за ролики на ютьюбе, посвященные плюсам и минусам септиков полного цикла. Казалось бы, где такие приземленные вещи, а где Герман — но вот ведь. Смотрю — и своим глазам не верю.

Даша пыхтит, Герман мастерски не замечает неудобных ему эмоций, погруженный в происходящее на экране. А у меня от того, что все так, болит голова! И пусть мысленно я на стороне Даши, встать на ее сторону не спешу. Решив еще в самом начале не лезть в их с отцом отношения, я последовательно придерживаюсь этой линии все время нашего брака.

Когда мы, наконец, заканчиваем с приготовлениями к завтрашнему празднику, я чувствую себя абсолютно опустошенной. Но гораздо больше готовки меня выматывает их тихое противостояние. Я просто не представляю, как они подчас неделями в нем живут. На расстоянии это еще куда ни шло, но под одной крышей — просто какое-то сумасшествие!

Привожу себя в порядок. Стараясь сильно не задерживаться в ванной, намазываюсь кремами, натягиваю самую несексуальную пижаму из имеющихся и возвращаюсь в спальню. Там царит полумрак. Герман роется в гардеробе. У него все по-военному четко. У меня — полный бардак, я еще не настроилась на то, чтобы все развесить на плечики, да и… Зачем? Если один черт от него уходить собралась?

Я-то собралась, да, но Герман ведь не отпустит! А если я перестану быть удобной и покладистой?

— Зря ты так с Дашкой, — замечаю в тишине комнаты.

— В каком смысле? — в жестком голосе Германа проскальзывает металл.

— В прямом. Ты же видишь, как для нее важна эта встреча со Столяровым.

— Для нее? Или для тебя?

— Да плевать мне на этого парня, боже! Хватит меня сравнивать с…

— Я ни с кем тебя не сравниваю. Ты несравненна.

Ага. Как бы ни так. Порой я думаю, что, возможно, Герман сам не понимает, как его травмировала измена Дашкиной матери. В противном случае он бы не был таким ревнивым!

— Гер, она уезжает. Через пару недель ее здесь не будет. То есть шансов, что у них что-то получится — ноль. Будь мудрее.

— Она несовершеннолетняя.

Я чувствую, как напрягается пространство между нами.

— Тем более. Ничего ей не обломится. Дашка это поймет и смирится. А так она тебя во всех своих бедах сделает виноватым. Неужели не ясно?

Файб садится на кровать. Задумчиво склоняет к плечу голову.

— Ты сейчас на чьей стороне? — спрашивает глухо.

— На своей. Не люблю, когда в доме такая давящая атмосфера.

— Именно поэтому ты сказала Диме, что хочешь развестись?

Холодею.

— Это тут при чем?

— При том. Я, может, и стерплю очередной твой заёб, а вот детей в это втягивать необязательно.

Тут я сдуваюсь в один момент. Кажется, у меня даже подскакивает давление. В ушах шумит. Проблемы с Дашей отходят на задний план. Кто сказал, что это будет легко? Легко не будет! А у меня совершенно нет сил с ним воевать. Вот черт. Может, зря я вообще в это влезла? Думала, меня хоть брат поддержит. Он же целиком и полностью на стороне Файба. И что теперь? Одной против всех идти?

Отведя глаза, натягиваю одеяло и отворачиваюсь к окну.

— Я не услышал ответа, Дана. Тебе нечего сказать?

— Просто не знаю, каких ты ждешь ответов.

— Что ты меня поняла! — сильные цепкие пальцы мужа впиваются в мой подбородок и поворачивают к себе лицом. Утопаю в бушующем в его глазах шторме. Гибну!

— Поняла, — бурчу и головой трясу в попытке избавиться от его рук, от этого наваждения…

— Никакого развода не будет. Оставь эти мысли.

И действительно. Мне от него не уйти…

Меня охватывают и злость, и облегчение, и ненависть, и желание. Файб вообще будит во мне столько чувств, что мне кажется подчас — я с ними не справляюсь.

— Мы вообще про Дашу говорили! — нелепо съезжаю с темы.

— А… — Герман проходится пятерней по густым волосам. — Даша… Что ты там говорила? — хмурится, лаская мою скулу большим пальцем — туда, сюда.

— Что ты мог бы пойти ей навстречу, — шепчу я. — И позвать Лешу. Всех же зовешь, Гер!

— Так и быть, — он криво улыбается, настойчиво переворачивая меня на спину. — Дам тебя шанс меня убедить.

Во рту мгновенно пересыхает. Я понимаю, чего он опять добивается.

— Перестань! Мы же только вчера…

— И что? Давай, сделай мужу хорошо, глядишь, он размякнет, подобреет, м-м-м, Зимушка?

Чувствуя, как в теле зарождается стремительный отклик, кошмарно на себя злюсь! Будто на нем белый свет клином сошелся!

— Нет, Гер. Нет! — рявкаю я, ударяя его по рукам.

— Почему?

Хороший вопрос.