— Оказывается, рептилия искала тепла и заползла спящему казаку на грудь. Во сне он случайно задел её, и она, испугавшись, ужалила его в запястье. Мой спутник, человек бывалый и отчаянный, не растерялся и одним ударом кинжала обезглавил опасную гостью. «Господь в беде не оставит», — только и усмехнулся он, хотя я видел, как его лицо побледнело.

— И что же вы сделали? — с тревогой спросила девушка.

— Я тут же отдал ему свою флягу и заставил выпить всю воду до дна. В том климате это единственное, что могло дать шанс. При такой жаре кровь бежит по сосудам стремительно, мгновенно разнося яд по телу… Мы пережили тогда страшные часы. Вот где был настоящий, леденящий душу ужас, а вовсе не в порхании ночной гостьи, напугавшей мадам Морель. — Ардашев улыбнулся и, глядя ей в глаза, спросил нежно: — Вероника, вы позволите называть вас по имени?

— Да, но только наедине, — опустив ресницы, ответила она, и тень обиды окончательно сошла с её лица.

Когда чашки опустели, Вероника, взглянув на маленькие золотые часики на поясе, с сожалением произнесла:

— Мне пора возвращаться. Папенька, наверное, уже потерял меня.

Однако покинуть террасу незамеченными им не удалось. В дверях они едва не столкнулись с другой парой: мадам Морель и профессором.

Француженка явно искала глазами Клима и, увидев его, проговорила со злостью:

— Ах, вот вы где, месье Ардашев! У меня к вам несколько вопросов. Вы не могли бы уделить мне пару минут?

Возникло неловкое молчание. Вероника, пробормотав извинения, быстро проскользнула мимо и скрылась в холле.

Её отец, хлопнув себя ладонями по бёдрам — будто индюк, пытающийся взлететь, — с надеждой спросил:

— Так моё предложение в силе, мадам? Мы выпьем кофе?

— Да-да, — небрежно отмахнулась та, не сводя хищного взгляда с Клима. — Просто я хотела сказать месье Ардашеву, что завтра я тоже приглашена к русской княгине на журфикс. А поскольку пригласили нас двоих, то нам придётся изображать пару. Не будет ли у вас возражений, месье Ардашев?

— Нет, мадам, — равнодушно пожал плечами Клим. — Таков этикет. И нам придётся его соблюдать.

— Вот и хорошо, — улыбнулась француженка и добавила с ноткой превосходства: — Но я вас не задерживаю. Вижу, вы куда-то спешили.

— Честь имею, — сухо поклонился Ардашев и удалился, оставив сияющего Альберта Карловича наедине с предметом своего обожания.

Этот день Клим решил посвятить беспечному отдыху, справедливо рассудив, что перед грядущим визитом к княгине и началом активных поисков ему не помешает свежая голова. Он неспешно прогулялся по набережной, щурясь от ярких бликов на лазурной глади залива, и с удовольствием пообедал в небольшом, но уютном ресторанчике у подножия Замкового холма, отдав должное местному рататую и бокалу холодного розового вина.

Остаток вечера Ардашев провёл у себя в номере за чтением свежих парижских газет, чтобы лишний раз не попадаться на глаза вездесущей мадам. Интуиция подсказывала, что завтрашний день потребует от него не только светских манер, но и предельной собранности, поэтому уже в половине десятого он лёг спать.

Глава 7

Частное расследование

Клим встал с первыми лучами солнца. О полноценном завтраке в ресторане не могло быть и речи — повара в отеле ещё только появились на кухне, так что о любимом омлете пришлось забыть. Наскоро выпив чашку кофе с гренками, который ему раздобыл заспанный коридорный, Ардашев вышел на улицу и направился на биржу извозчиков.

Площадь уже проснулась: кучера кормили лошадей, перебранивались и чистили экипажи, готовясь к наплыву отдыхающих.

Ардашев медленно шёл вдоль ряда фиакров, вглядываясь в жестяные номера, прибитые к задкам карет. Десятый, двенадцатый… А вот и он — четырнадцатый.

Возле повозки с бронзовыми ручками, сверкающими на солнце, возился усатый здоровяк с пышными рыжими бакенбардами. Его вороная кобыла, виновница прошлогодней трагедии, сейчас мирно хрустела овсом из торбы.

— Доброе утро, любезный. — Клим приподнял шляпу. — Ваш экипаж свободен?

Извозчик оторвался от чистки фонаря, окинул клиента цепким взглядом и буркнул:

— Для вас, месье, хоть на край света. Куда прикажете?

— Для начала — к мосту Маньян. Но у меня к вам дело. Я слышал, год назад ваша лошадь бед натворила? Понесла и сбила девушку на переправе. Это так?

Кучер помрачнел и, глядя исподлобья, проронил:

— Было дело, месье. Только моей вины там нет, полиция во всём разобралась. Я тогда сам чуть Богу душу не отдал — головой о камни приложился так, что искры из глаз посыпались.

— Я не из полиции. Я частное лицо и готов заплатить пять франков за подробный рассказ о том происшествии.

При виде серебряной монеты возница смягчился и спрятал её в карман жилета.

— Ну, коли так… — Он вздохнул, почесав затылок. — Дьявольский был денёк. Лошадь словно бес попутал. Ей, видно, в ухо оса залетела, я и глазом моргнуть не успел, как она рванула. Меня выбросило с козел, я ударился о камень и потерял сознание. — Он помолчал, тяжело переводя дух, и продолжил: — Сколько я там провалялся — Бог ведает. Очнулся — в голове гудит, кровь по щеке течёт. Кое-как поднялся, шатает, будто пьяного. Но делать нечего, надо кобылу ловить. Поплёлся я по дороге, а когда до моста добрался, гляжу — лежит она, бедняжка. Прямо на камнях. И не дышит уже.

— Погодите, — перебил Клим. — Пока вы шли к мосту, вам никто не попадался навстречу?

— Был там один, — извозчик нахмурился. — Я его встретил на полпути. Я тогда, помнится, запыхался, сам не свой был. Спросил его: «Месье! Вам не попадался экипаж без кучера?» А он мне ответил, что да, приметил, как лошадь пронеслась мимо к мосту. Подозрительно как-то сказал.

— Что значит подозрительно?

— Ну другой хотя бы удивился или посочувствовал, а этот дальше зашагал… А через пару шагов я обернулся — а он смотрит мне в спину. Мне как-то не по себе стало. Точно с дьяволом поговорил.

— Каков он был из себя? Запомнили лицо?

— Да обычный, месье.

— А если бы встретили, то узнали бы?

— Может быть, и узнаю.

— Что ж, тогда трогай, — забравшись в карету, велел Ардашев.

Путь занял около получаса. Они покинули центр и направились на восток. Свежий ветер с моря трепал гриву вороной и приятно холодил лицо. Дорога петляла по скалистому карнизу, но весна уже брала своё: среди суровых камней и зелени террасных садов белели цветущие дикие сливы и нежно розовели персиковые деревья. И лишь едкая белая пыль, летящая из-под колёс прямо в экипаж, слегка портила настроение.

Вскоре показался старый