есть, — стиснув зубы, проговорил он, и ладони на мне стали чуть жестче. Властней.

— Я видела рисунки и на Тирресе, и на Эфире! — почти выкрикнула я. — Султан говорит, что я аватар всех стихий и теперь всем что-то должна! Какого игниса, Сициан? Это правда? И ты об этом знал? Поэтому ты хотел, чтобы я была твоей лаурией и оставалась в твоей власти?

Я попыталась вырваться, но руки Красного дожа стали почти что каменными. Одной он обхватил меня за талию, прижимая к себе, а второй зарылся у меня в волосах на затылке.

А меня начало трясти от раскаленного жара, замершего где-то в солнечном сплетении. Под желудком пекло, а нервы натянулись, словно готовясь либо порваться, либо сойтись на чьей-то шее и задушить.

Мне нравились его прикосновения. Слишком нравились. И это была не только непреодолимая аура огненного аватара, флер желания, который я чувствовала на себе с первого дня, как попала в его Хальвейль. Я просто хотела, чтобы он был рядом. Именно он.

Хотелось перестать дышать.

Страшно представить. Действие огненного вина давно и гарантированно кончилось. А мое безумие — нет.

Теперь было совершенно ясно, что оно настоящее. Мне только от этого было вовсе не легче.

Сициан сжал кисть у меня на затылке, намотав волосы на кулак и заставив посмотреть в свои проклятые горящие глаза, чтобы сказать то, что я почти желала услышать:

— Я пытался тебя защитить, чтобы не случилось того, что случилось. Фер Шеррад узнал о том, кто ты. Догадался. И именно поэтому украл прямо у нас из-под носа, когда мы уже почти сумели тебя вызволить!

— Мы? — отвлеклась я. — Это же был…

— Ал? — приподнял черную бровь Сициан. — Естественно.

— Ты знал?

— Ал — моя правая рука. А еще я знаю все, что происходит в моей империи. И все, что происходит в твоей голове, — добавил, склонившись к моему лицу так низко, что в груди перестало стучать, чтобы через мгновение ударить еще громче и болезненней.

Кожи коснулось его горячее дыхание. Как ливень из ядовито-сладкого пламени — под кожу.

— Вот уж это вряд ли, — хотела ответить гордо, но голос сломался.

Вышло жалко.

Сициан улыбнулся, и его лоб коснулся моего.

Сердце замерло, а я не могла оторвать от него взгляд.

Он так редко улыбался!

— Фер Шеррад нарушил договор, выкрав тебя, — ответил он тысячекратно мягче, чем секунду назад. Словно понял что-то по моему лицу.

Ох…

— В ночь, что позже прозвали Ночью Пепла, фер Шеррад дрался на стороне чароводников, — продолжал негромко Сициан, и его губы вдруг скользнули вдоль моей щеки. — Дрался и просил пощады. Я позволил ему и его народу отступить ценой договора, по которому султан Подлунного цветка обязался быть моим должником.

Сициан чуть отстранился, чтобы через мгновение дотронуться до моего носа кончиком своего. Играючи, ласково…

— Но договор был нарушен. Теперь, если он не согласится отдать тебя на ближайших переговорах… это будет равносильно официальному объявлению войны.

Я почти зажмурилась от непривычной мягкой ласки, когда смысл сказанного добрался до осоловелого разума.

— Что?

— Не бойся. Я верну тебя. Переговоры назначены на двадцатое число следующего месяца. Это уже очень скоро. Он не посмеет тебя не отдать. И ты вернешься…

— Не уверена, что я боюсь вернуться к тебе меньше, чем остаться здесь.

Сициан хмыкнул, почувствовал, что я уже едва ли сопротивляюсь. Поднял ладонями мое лицо и, склонившись, коснулся моих губ своими.

Меня как током ударило.

— Ты моя, Александра. И я не отпущу тебя.

Я с силой зажмурилась, отгоняя накатывающее волнами сумасшествие. Надо было сопротивляться, надо.

Все это обман! Аура аватара огня. И моя глупая влюбчивая натура, которая уже почти готова согласиться на все что угодно, лишь бы было легко и просто. Лишь бы верить, что я не инструмент в руках хитрого повелителя империи…

А это не так.

— Я не твоя.

— Ты согласилась. Ты дала обещание, — проговорил он, но, как ни странно, без привычной вспыльчивости и властной ярости, с которой привык общаться Красный дож.

Вместо всего этого он снова поцеловал меня. Только чуть дольше задержавшись на моих губах и снова отстранившись, оставив на коже болезненное покалывание желания.

Я замотала головой.

— Ты мне лгал. Мое обещание недействительно.

— Александра, — красивый хриплый голос ворвался в сознание, вычищая оттуда стужу и лед. — Ты нужна мне…

Снова поцелуй и головокружение. Ноги уже не держат, а его губы скользят по моим, останавливаются в уголках, чтобы распахнуться, чтобы горячий язык мягко прочертил, дразня, рисуя и лаская. Чтобы зубы прихватили нижнюю губу, заставив распахнуться в ответ, но я не верила в то, что услышала мгновение назад.

Не верила.

— Зачем тебе вызволять меня? Думаешь, как аватар всех стихий, я сделаю твою державу самой сильной и великой? Со мной в империи Огненной луны появятся десятки новых драконов?..

Горько было. В горле от произнесенного стало больно.

Обе ладони Сициана скользнули мне на затылок и резко сжали, заставив распахнуть зажмуренные глаза и взглянуть в два океана красного огня.

Я задрожала.

Пламя горело так близко…

— Да плевать мне, что ты аватар! — зарычал он, и огонь резко исчез, оставив ярко-красные спокойные, насколько это возможно в случае с Сицианом, радужки. — Нет…

Он снова прижался ко мне лбом, только теперь его веки закрылись, а ладони в моих волосах расслабились, осторожно погладив.

Моргнул, посмотрел на меня тихо и напряженно.

— Ты нужна мне, потому что я…

Слова застряли в горле, как у меня.

Почему?

Кто бы сказал мне, во имя всех местных богов и аватаров, почему?

Горячая ладонь скользнула по моей щеке, а татуировка дракона вдруг выползла из-под золотого доспеха, и я впервые в жизни увидела ее морду на мужской кисти. Глаза-рубины глядели на меня, не моргая, и получалось, словно это не Сициан гладит меня, а дракон трется об меня своей огненной мордой.

Но это, пожалуй, не пугало. Почему-то совсем не пугало.

Казалось, что меня греет кто-то ласковый и нестерпимо горячий. Я закрыла глаза, внутренне надеясь, что Сициан договорит. Что я услышу конец фразы…

И зная, что этого не будет.

Из-под полуприкрытых век я видела, что Сициан Алатус Райя-нор уже не был собой. Лишь фигурой, сотканной из огня.

Сердце билось как бешеное, и я зажмурилась сильнее, испытывая непреодолимый страх от мысли, что сгорю заживо. Снова.

— Пройдет не больше месяца, Александра, и ты снова будешь моей, — раздался совсем рядом тихий, как треск огня, шепот.

А потом меня накрыло холодной тишиной.

Я открыла глаза и поняла, что все