как мне хотелось, должны были видеть все. В итоге для всех Мия продолжала лежать на платформе посреди помещения в шестом отсеке. А ребята уловили изменения только потому, что являются частью союза обратников, который я объединил. Но построенная мной голограмма действовала на всех без исключения, что меня весьма удивило.

— Это очень круто, Марк, — восхитился Серафим. — Шифра нет, руны не стоят, а картинка есть.

— Что-то серьезное способствовало такому проявлению, — добавил Леон, оглядывая пространство, где располагался купол. — Буквально стресс или очень сильные чувства.

Я заметил, как в этот момент Мия бросила на меня взгляд и опустила голову. Поискав бледными пальцами цепочку на шее, она сжала висящую на ней фигурку кролика и словно с облегчением выдохнула.

— Так, надо убираться отсюда, — решительно произнес я. — Пусть картинка остается для всех. Мия, я забираю тебя, поднимемся в центральную зону, ребята сейчас там живут.

— Ее ведь увидят, рано или поздно, — заметил Леон.

Я качнул головой:

— Нет. Там тоже будет голограмма. Просто стена, пустое место. Я не оставлю ее здесь. Пришло время побега.

Моя попытка взять Мию на руки не удалась, она отказалась от помощи, и мы направились на выход.

Я сразу покрыл друзей плотным куполом. Мы миновали винтовую лестницу, коридоры левого корпуса, как вдруг за одним из поворотов появилась Хлоя. Сначала я растерялся, но только на секунды, после чего принял злобный настрой, продолжая двигаться вперед.

— К стене! — рявкнул я, приближаясь к сопернице. — И лучше замри.

Хлоя вздрогнула и вытянулась в струну, пропуская нас по коридору. Ее глаза были закрыты бинтами, что не помешало бы ей увидеть всех. Но она видела только меня. Я понял это, проникнув в поле своей недавней жертвы. И еще — Хлоя подчинилась. Это я тоже хорошо уловил. И меня такой факт порадовал.

Пробравшись в помещение, где теперь жили ребята, я первым делом ушел в дальний угол, чтобы сделать там убежище для Мии. Сначала ничего не вышло. Я сел на соседнюю кровать и закрыл глаза. Скоро вернется мой брат, и он не должен даже заподозрить отсутствие Мии в шестом отсеке. Нужно спрятать ее здесь, укрыть свое сокровище от темных лап Самаэля. Защитить. Иначе… Нет, даже думать невозможно.

Вскочив, я рывком развернул зеркальное полотно и покрыл им весь угол.

Сработало. Нужно проверить. Тайком попросив Мию пройти под купол, я развернулся к ребятам.

— Что вы здесь видите?

Януш оглядел стену и с недоумением протянул:

— Стену, братан. А точнее, угол комнаты.

— Стефания? — спросил я.

Она бросила взгляд в угол и отрицательно махнула головой.

Эвелин так же ничего не увидела.

— Ники?

Николь внимательно прислушалась, глядя в сторону купола, а после посмотрела на меня.

— Там никого и ничего нет. Пустота.

Сделав несколько шагов к центру помещения, я развернулся и переключил зрение. Передо мной был пустой угол комнаты и кровать с тумбочкой.

— Мия, выйди, пожалуйста, — позвал я.

Когда она шагнула через границу, ребята удивленно ахнули. Потом были вопросы и объяснения, но для меня наступило время спокойствия. Я смог укрыть любимую на время, которое мы проведем здесь до побега.

У меня зрел план. В этот раз я тщательно продумывал все действия и варианты на случай провала одного из них. Пришлось объяснить друзьям, что бежать мы сможем только когда мой брат вернется на остров. Потому что контролировать ситуацию на старте я смогу, если Валентин будет в поле моей видимости. А так я не знаю, где он, не могу предугадать его действия и увидеть решения.

После всех разговоров и обсуждений ребята ушли на ужин. С момента коронации мое питание стало отдельным от персонала. Я сказал посыльному, чтобы через час принес вегетарианскую еду в мою комнату, которую выделил Валентин, а сам отправился к Мие.

Она сидела на кровати, опершись о спинку и поджав ноги, и смотрела на кролика в ладони.

— Через час принесу тебе поесть, — сказал я, опускаясь на край ее кровати.

— Хорошо, — кивнула Мия, не поднимая глаз.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, пытаясь вызвать отклик, потому что ощущал некое отчуждение. И это волновало меня. Мне казалось, что Мия закрылась, хоть и старалась быть вежливой.

— Все в порядке, — снова кивнула она, продолжая сидеть с опущенной головой.

Оглядев любимую, я почувствовал противный страх. Она закрылась. Она снова ушла в себя. Но мне так хотелось видеть ее другой, открытой, нежной, теплой. Моим солнышком. Такой, какой она была сразу после пробуждения из анабиоза, или в тот момент, когда прошла сквозь мою адскую воронку и прижалась ко мне, раскрывая всю себя без остатка.

Выждав паузу, я пересел поближе.

— Мия, что с тобой? Можешь здесь не бояться, это место безопасное.

— Я знаю, — тихо ответила она, переворачивая кролика в пальцах. — Спасибо тебе, не переживай.

— Я не могу не переживать. Ты ведешь себя так, словно тебе что-то угрожает. Вся сжалась и снова закрылась. Там в шестом отсеке ты была другой, ведь была, это совсем иное чувство.

— Ничего не изменилось, — отозвалась Мия, продолжая смотреть на свою ладонь.

— Все изменилось! — не выдержал я. — Разве для тебя это ничего не значит? Ты открыла мне себя, стоя в моей смертельной воронке, а совсем недавно в шестом отсеке обнимала, и еще просила не отпускать тебя. Я и не собираюсь отпускать, потому что не могу без тебя, совсем не могу, слышишь? У нас ведь есть чувства, это все неправда про нас, мы можем их испытывать. И я хочу испытывать это с тобой, потому что очень люблю тебя, потому что ты…

— Остановись, Марк, — отрезала Мия. — Ничего не изменилось.

Я осекся и замолчал, чувствуя биение сердца у горла. Меня накрыло такое волнение, что едва удавалось держаться. Мия возвращает все назад. Но зачем? Почему она строит стену между нами? Ничего не понимаю…

Подсев еще ближе, я осторожно взял бледную ладошку и медленно выдохнул.

— Пожалуйста, прошу тебя, объясни, что произошло? Не оставляй меня в таком состоянии. Просто расскажи, откройся.

Мия вытянула пальцы из моей сжатой ладони и тихо произнесла:

— Марк, не привыкай ко мне. Я уже просила тебя об этом.

— Что? Ты запрещаешь мне иметь к тебе чувства?

— Нет. Но ты ждешь взаимности, которую я дать не могу. И это делает тебе больно.

— Но почему? Почему теперь ты отталкиваешь меня? Я не причиню тебе зла, ты ведь знаешь!

Подняв голову, Мия устремила на меня тяжелый взгляд.

— Я причиню.

Холод от ее слов остановил меня. Тяжесть, что сейчас исходила от Мии, передалась