дверь слева. Он зашёл, бросил дробовик на койку, стянул разгрузку. Форма вся в крови, слюне, грязи. Пахла порохом, потом, кабаньей кровью. Он стянул её, бросил в угол. Умоется потом.

Дверь распахнулась. Лукас — широкий, коренастый, лицо рябое, шрам через бровь. Смотрел тяжело.

— Опоздал.

— Кабаны. Четыре штуки. Плюс кровосос.

— Живой?

— Живой.

— Ладно. Брифинг через пять минут. Умойся. Воняешь как бойня.

Лукас развернулся, вышел. Шрам стоял, смотрел в стену. Пять минут. Хватит, чтобы плеснуть водой в лицо. Не хватит, чтобы забыть, как кабан давил его к блоку. Или как пищал кровосос, захлёбываясь кровью.

Но это не важно. Важно, что он дошёл. Выжил. Снова.

Он пошёл к умывальнику. Вода ледяная, пахла ржавчиной. Плеснул в лицо, шею, руки. Кровь смылась, грязь — нет. Въелась. Пусть.

Вытерся, натянул чистую форму, проверил пистолет. Кольт на месте, семь патронов. Хватит.

Пошёл на брифинг. Завтра Зона № 8. Профессор Штайнер. Охрана. Обычная работа.

А мысли всё равно разбредались. Оля. Клиника. Её глаза. Год службы. Триста шестьдесят пять дней минус один. Триста шестьдесят четыре осталось.

Шрам шёл по коридору, сапоги гремели. Дозиметр на груди молчал. База чистая. Но это ненадолго. Завтра снова в Зону.

Всегда снова.

Брифинг-комната находилась на втором уровне, сразу за оружейной. Бетонная коробка четыре на шесть, стол посередине, карта Зоны на стене, прикнопанная кнопками. Лампа дневного света гудела, мигала — контакт плохой. На столе термос с кофе, пепельница, набитая окурками. Пахло табаком, потом и сыростью — вентиляция в шахтах никогда не работала нормально.

Лукас стоял у карты, спиной к двери, изучал маршруты. Остальные сидели — Марко, Диего, Педро, Рафаэль. Все бразильцы, все из BOPE, все с лицами, на которых было написано, что они видели дно фавел и выжили. Марко — худой, жилистый, с татуировкой черепа на шее. Диего — широкий, как шкаф, бритый наголо. Педро — самый молодой, лет двадцать пять, шрам через губу. Рафаэль — старший после Лукаса, седина на висках, глаза усталые.

Пьер вошёл, закрыл дверь. Все обернулись. Лукас глянул через плечо.

— Садись.

Дюбуа сел на свободный стул, у края стола. Марко скользнул взглядом по его форме — чистая, но волосы ещё мокрые, капли стекают на воротник. Усмехнулся.

— Кабаны, говоришь?

— Четыре.

— Убил всех?

— Всех.

— Из дробовика?

— Из дробовика.

Марко присвистнул, сказал что-то по-португальски. Диего хмыкнул. Рафаэль молчал, смотрел на легионера оценивающе. Не верил или проверял — хрен поймёшь.

Лукас развернулся, постучал пальцем по карте.

— Заканчивайте базар. Слушайте.

Все замолчали. Легионер вытащил флягу, сделал глоток воды — всё ещё чувствовал привкус пороха на языке. Лукас ткнул пальцем в карту, в точку к северо-востоку от базы.

— Мёртвый город. Двадцать километров отсюда, через рыжий лес, потом мост через реку. Город заброшен с восьмидесятых. Радиация высокая, триста-пятьсот микрорентген фон, местами до тысячи. Аномалии повсюду. Мутанты — кабаны, собаки, кровососы, может псевдогиганты, если не повезёт. Сталкеры туда не ходят. Слишком опасно, слишком мало профита.

Он провёл пальцем по карте, показывая маршрут.

— Мы идём туда. Задача — разведка закрытой военной лаборатории. Объект «Горизонт». Находится в центре города, под землёй, бункер, три уровня. Советские военные делали там что-то секретное — биооружие, психотронику, хрен знает что. Документы засекречены до сих пор. Корпорация хочет знать, что там осталось. Образцы, данные, артефакты.

Марко поднял руку.

— А почему мы? Есть сталкеры, которые знают город. Пусть они идут.

— Сталкеры ненадёжны. Болтают лишнее, продают инфу конкурентам. Нам нужна конфиденциальность. Плюс, если там что-то ценное, сталкеры могут попытаться присвоить. Мы — нет. У нас контракт.

— А если там ничего нет? — спросил Педро.

— Тогда мы убеждаемся, что там ничего нет, фотографируем, составляем отчёт, возвращаемся. Простая работа.

Простая, как ядрёна мать, подумал наёмник. Двадцать километров через Зону, мост, который может быть заминирован или разрушен, город, полный тварей, лаборатория под землёй, где может быть всё что угодно — от зомби до радиоактивной плесени. Простая работа.

Лукас перешёл к деталям.

— Выход завтра, ноль-шестьсот. Два «Урала», едем до края рыжего леса, дальше пешком. Мост в пяти километрах. Переходим, зачищаем периметр, движемся к центру города. Объект «Горизонт» — координаты вот. — Он ткнул пальцем в другую точку на карте. — Бункер под развалинами городской администрации. Вход замаскирован, но у нас есть схема. Спускаемся, проводим разведку, берём образцы если есть, выходим. Всё. Время на операцию — восемь часов. Если не успеваем, ночуем в городе, возвращаемся на следующий день.

— Ночевать в мёртвом городе, — пробормотал Диего. — Охуенная идея.

— Есть альтернатива? — Лукас посмотрел на него тяжело. — Нет. Значит, делаем как сказано. Снаряжение — полный боекомплект, противогазы, дозиметры, фонари, верёвки, аптечки. Еда и вода на два дня. Рации на тактической частоте, шифрованные. Если кто-то потеряется, вызываем по рации, ждём десять минут. Не отвечает — идём дальше. Никто не остаётся искать пропавших. Понятно?

Все кивнули. Жёсткое правило, но справедливое. В Зоне нельзя рисковать группой ради одного. Пьер знал это ещё по Мали. Там оставляли раненых, если их нельзя было эвакуировать. Давали морфин, гранату, уходили. Милосердие и прагматизм.

Рафаэль поднял руку.

— А что насчёт радиации? Восемь часов в зоне с фоном пятьсот — это доза.

— Таблетки радиопротектора выдадут перед выходом. Плюс, в бункере радиация ниже, стены защищают. Главное — не задерживаться на открытых участках, двигаться быстро. И не трогать ничего светящегося.

— А если найдём артефакты?

— Берём. Контейнеры свинцовые выдадут. Но только те, которые не фонят выше тысячи. Остальное — фотографируем, оставляем.

Лукас обвёл всех взглядом.

— Вопросы?

Легионер поднял руку. Лукас кивнул.

— Мост. Если он разрушен или заблокирован, как переправляемся?

— Река неглубокая, метра полтора. Можно перейти вброд. Но течение быстрое, плюс радиация в воде. Если мост не проходим, ищем другой путь. Есть переправа в пяти километрах вверх по реке, старая дамба. Но это крюк, потеряем два часа.

— А если дамба тоже разрушена?

— Тогда возвращаемся, докладываем, получаем новый план. Импровизируем на месте.

Наёмник кивнул. Импровизация в Зоне — это русская рулетка. Но выбора нет.

Марко достал сигарету, закурил. Дым поплыл к лампе, завис там, не рассеиваясь. Вентиляция действительно не работала.

— А твари? — спросил он. — Если нарвёмся на стаю псевдогигантов?

— Уходим. Не вступаем в бой, если можно избежать. Псевдогиганты медленные, но сильные. Один удар — сломает позвоночник. Если нет выхода, стреляем в ноги, валим на землю, добиваем в голову. Гранаты не помогут, шкура толстая. Только автоматический огонь, прицельно.

— А если их несколько?

— Тогда молимся.

Тишина. Диего хмыкнул, потушил окурок в пепельнице. Педро сидел, грыз ноготь, смотрел в