шлем тяжело, положил на стол рядом с оружием. Завтра наденет. Вернётся в Зону. Станет волком снова. Машиной для убийства с холодным сердцем.

Но сегодня ещё человек. Немного. Последние часы.

Лёг на кровать — там, где они спали вместе месяц. Чувствовал слабый запах лаванды на подушке. Закрыл глаза, прикусил губу до крови.

Разочарование в её глазах. Слёзы застывшие на ресницах. Рука, выскользнувшая из его пальцев.

Больно. Невыносимо больно.

Но правильно. Единственно правильно.

Заснул тяжело на рассвете. Без снов, без воспоминаний. Только темнота беспросветная.

Последняя ночь человека по имени Пьер.

Завтра война вернётся за ним.

Снова.

Всегда снова.

И он пойдёт. Потому что заплатил цену. Потому что любит.

Потому что у воробья теперь есть шанс увидеть весну.

А волк вернётся в Зону.

Туда, где ему место.

Вылет был в шесть утра. Вертолёт старый, Ми-8, грохотал как железный гроб. Пьер сидел на жёсткой скамье у борта, рюкзак между ног, оружие в чехле. Шлем с черепом на коленях — ещё не надел, не время.

Кроме него летели ещё трое. Двое украинцев, молодые, лет двадцати пяти, говорили между собой быстро, нервничали. Новички, первый раз в Зону. Третий старше, лет сорока, русский — молчал, курил, смотрел в иллюминатор. Опытный. Видно по глазам — пустым, равнодушным.

Легионер не заговаривал. Сидел, смотрел в пол. Думал об Оле. Вчера увезли, сегодня он летит. Быстро всё. Слишком быстро.

Вертолёт летел два часа. Над лесами, полями, мёртвыми деревнями. Потом началась Зона — рыжий лес внизу, бескрайний, мёртвый. Деревья без листьев, стволы серые, земля выжженная радиацией. Красиво по-своему — апокалиптично, безжизненно.

Сели на поляне у леса. Вертолёт опустился тяжело, лопасти подняли рыжую пыль. Двери открыли, все вышли. Холодно, ветер резкий, пахло гарью и чем-то химическим, едким.

Их встречал один человек. Старик, лет шестидесяти, в грязном ватнике, шапке-ушанке, резиновых сапогах. Лицо обветренное, борода седая, глаза острые. Лесник. Хранитель базы.

— Вы новые? — спросил хрипло, голос прокуренный.

Украинцы кивнули испуганно. Русский молча достал сигарету. Пьер стоял, смотрел на старика молча.

— Я Иван Петрович. Зовите просто Иван. Я здесь всё знаю, всех знаю. Вы ко мне с уважением — я к вам так же. Пошли, база близко.

Повёл через лес. Тропа узкая, петляет между рыжими деревьями. Дозиметры щёлкали тихо — фон повышенный, но не критичный. Шли минут двадцать. Лес молчаливый, мёртвый, только ветер в голых ветках.

Вышли к странному входу. Люк железный в земле, замаскированный ветками и бурым мхом. Иван отодвинул ветки, открыл тяжёлый люк. Внутри лестница вниз, бетонная, освещение тусклое, лампочки через метр.

— База в старых шахтах, — объяснил лесник. — Глубина пятьдесят метров. Радиация не проходит, безопасно. Раньше тут уголь добывали, потом бросили. Теперь мы живём. Спускайтесь.

Спускались долго. Лестница крутая, ступени скользкие от конденсата. Внизу коридор длинный, узкий, лампы через каждые десять метров. Пахло сыростью, бетоном, машинным маслом.

Иван шёл впереди, говорил на ходу:

— База на три уровня. Первый — жилой. Казармы, столовая, душевые. Второй — склады, оружейная, мастерские. Третий — командование, связь, медпункт. Народу человек шестьдесят. Разные: бразильцы, сербы, поляки, русские, украинцы. Кто за деньги, кто за идею. Вам без разницы. Работа одна — Зона.

Дошли до развилки. Иван показал направо.

— Туда жилые помещения. Вас расселят позже. Сначала к командиру. Познакомитесь, получите задачи. Идите прямо, дверь в конце. Удачи.

Развернулся, ушёл обратно наверх. Четверо новичков пошли по коридору. Дверь в конце массивная, железная, табличка: «Командование».

Русский постучал. Голос изнутри:

— Входите.

Зашли. Комната небольшая — стол, карта Зоны на стене, старый компьютер. За столом мужчина лет пятидесяти. Широкий, седой, лицо жёсткое, шрам через левую щеку. Погоны полковничьи старые, советские. Военный до мозга костей.

— Полковник Радмигард, — представился с лёгким акцентом. — Командир базы. Вы новые контрактники. Садитесь.

Сели на лавку у стены. Полковник смотрел на них оценивающе, изучающе.

— Документы на стол.

Положили паспорта, контракты. Полковник проверил быстро, кивнул.

— Иванов, Коваль — автоматчики. Пойдёте в группу Марко, зачистки. Петренко — сапёр. К Стипе, минирование и разминирование. Дюбуа… — Посмотрел внимательнее. — Французский легион, снайпер. Опыт восемь лет. Хорошо. Пойдёшь в группу Лукаса. Корпоратная группа, работают на заказчика напрямую. Задачи специфичные. Вопросы?

Пьер молчал. Полковник подождал секунду, продолжил:

— База работает просто. Контракт год. Платят раз в месяц. Задачи получаете от командиров групп. Приказы не обсуждаются. Дезертирство — расстрел. Воровство — расстрел. Предательство — расстрел. Понятно?

Все кивнули молча.

— Свободны. Идите в казармы, отдыхайте. Завтра начнёте. Дюбуа, останься.

Остальные вышли. Легионер остался сидеть неподвижно. Полковник закурил, смотрел сквозь дым внимательно.

— Крид звонил. Сказал, ты хороший. Семьдесят подтверждённых, холодная голова. Но есть проблема личная. Девушка больная. Работаешь за её лечение. Правда?

— Правда.

— Это слабость. Личное в работе мешает. Будешь думать о ней — ошибёшься, умрёшь. Группа пострадает.

Пьер посмотрел на полковника холодно, прямо.

— Не ошибусь. Сделаю работу.

Радмигард усмехнулся.

— Посмотрим. Группа Лукаса особенная. Корпораты, бразильцы все. Бывший спецназ BOPE, элита. Работают на «ТехноЗон Корп», немецкую компанию. Задачи секретные — охрана учёных, сбор артефактов, зачистка конкурентов. Грязная работа, хорошо оплачиваемая. Тебя туда поставил Крид — значит, доверяет. Не подведи.

— Не подведу.

— Иди. Казарма четыре, койка семнадцать. Завтра в восемь встреча с группой. Лукас познакомит.

Легионер встал, вышел молча. Коридор пустой, тихий, только гул вентиляции. Пошёл искать казарму. Нашёл — дверь с цифрой «4». Открыл.

Внутри длинная комната, двухъярусные койки вдоль стен. Человек двадцать спали, сидели, чинили снаряжение. Запах табака, пота, оружейного масла. Армейская атмосфера, знакомая до боли.

Койка семнадцать в углу, верхний ярус. Пьер закинул рюкзак наверх, сел на край. Достал шлем с черепом, посмотрел долго. Металлический череп смотрел обратно пустыми глазницами. Мертвец. Инструмент. Машина.

— Новенький?

Голос снизу, с нижней койки. Легионер посмотрел вниз. Мужчина лет тридцати, русский, худой, синие татуировки на руках. Лежал на спине, курил, смотрел в потолок.

— Да.

— Как звать?

— Дюбуа.

— Француз?

— По документам.

— Понятно. Я Серёга. Автоматчик, группа Марко. Тут три месяца уже. Совет дам — не лезь в дела корпоратов. Они свои, закрытые. Не любят чужих. Ты к ним идёшь?

— Да. В группу Лукаса.

Серёга присвистнул тихо.

— Повезло тебе. Или не повезло, как посмотреть. Лукас — бразилец, бывший спецназ BOPE. Жёсткий, профессиональный, беспощадный. Группа его вся бразильская — шесть человек не считая тебя теперь. Все из фавел Рио, все прошли войну с наркокартелями. Задачи у них тёмные, никто не знает, что делают точно. Уходят на недели, возвращаются молчаливые. Говорят, на корпорацию работают. Эксперименты какие-то проводят, артефакты собирают. Грязные делишки.