Недавно я просматривал американскую «ВЕНОНУ», и меня заинтересовал один неопознанный криптоним в participial. Он появился в трафике как «агент № 19». Он, несомненно, был очень важным советским агентом, который передал подробности ряда важных дискуссий военного времени между Черчиллем и Рузвельтом во время переговоров в Трайденте в июне 1943 года.

Американцы предположили, что «агентом № 19» был Эдуард Бенеш, бывший президент Чехословакии, наградой которому за всю жизнь работы в качестве советской марионетки стало позорное отстранение от власти в 1948 году. Бенеш присутствовал на переговорах Trident и был хорошо известен как канал передачи разведданных русским. Однако, когда я взглянул на текст самих сообщений, я стал явно скептически относиться к этому объяснению. Разговоры, о которых сообщал «агент № 19», были явно неофициальными обсуждениями между Черчиллем и Рузвельтом о планах Второго фронта и, в частности, диспозиции военно-морских сил и судоходства. Мне показалось невероятным, что Бенешу было разрешено участвовать в этих дискуссиях, тем более что Чехословакия вообще не имела судов, будучи страной, не имеющей выхода к морю.

Я начал задаваться вопросом, не был ли агент 19 кем-то более близким к дому. Первой задачей было найти любые доступные британские записи встреч между Рузвельтом и Черчиллем на переговорах в Трайденте, чтобы посмотреть, смогу ли я найти запись конкретной встречи, на которую ссылается агент 19, и, если возможно, список тех, кто на ней присутствовал.

Дискуссия о поисках призрачного трезубца была самым странным опытом в моей карьере. Виктор организовал мне встречу с Робертом Армстронгом. Он был рад помочь. Он был быстро растущим мандарином, которого уже прочили в будущие секретари кабинета министров, и поскольку для получения этой работы ему понадобилась бы поддержка разведывательного сообщества, он стремился наладить дружеские отношения. Он по-мальчишески взялся за поиски любых доступных записей на Даунинг-стрит, дом 10. Но через несколько недель у нас ничего не вышло.

Армстронг предложил мне обратиться к лорду Исмэю, бывшему начальнику штаба Черчилля, и сэру Джону Колвиллу, его бывшему личному секретарю, но хотя оба они помнили переговоры в Трайденте, они не присутствовали при этих конкретных обсуждениях. Я пытался дозвониться Мэри Черчилль, но у нее тоже не было записей. Наконец, Армстронг устроил мне встречу с Мартином Гилбертом, историком Черчилля. Каждый день, когда Черчилль был премьер-министром, один из его личных секретарей вел учет его встреч, и у Гилберта были все тома. Возможно, здесь была бы запись. Я назвал Гилберту соответствующую дату, и он просмотрел проиндексированные дневники.

— Боже милостивый, — сказал он, — в дневнике на эту дату ничего нет!

Поиски «агента № 19» зашли в тупик, и это остается нераскрытым по сей день.

Скандал из-за наследования должности Ф. Дж. пришелся на разгар моих поисков «агента № 19», поэтому я предложил Виктору, чтобы я, а не он, проверил Роберта Армстронга. Было важно сохранить нейтральную позицию Виктора, но никто не мог обвинить меня в пристрастности в вопросе престолонаследия. Во время моего следующего визита в № 10 я вскользь упомянул о страхах внутри МИ-5. Он улыбнулся.

— Карты разданы против тебя, — сказал он. — Я не думаю, что стоит настаивать на этом.

Я сказал ему, что если мудрецы были нацелены на Уодделла, они совершали ошибку.

— Мы не являемся государственными служащими, — сказал я ему, — и Уодделл будет не в своей тарелке на работе… Он будет играть слишком по правилам.

Армстронг мало чем выдал себя, кроме того что сказал мне то, что я уже знал, — что Постоянные секретари твердо поддерживают Уодделла.

— Они просто хотят вознаградить его, и они не могут найти ему лучшую работу ни в одном из других министерств! — сказал с горечью я.

Армстронг рассмеялся.

— О нет, Питер, мы не настолько конспиративны!

Несколько недель спустя я снова увидел Виктора. Ему удалось поговорить с Хитом на солнышке в Чекерсе, и он рассказал ему о сильном сопротивлении внутри МИ-5 назначению постороннего. Хит отнесся с сочувствием, но объяснил, что у него должна быть очень веская причина, чтобы отклонить единогласный совет государственной службы. Но в конце концов Виктору удалось убедить его лично провести собеседование с обоими кандидатами.

Это был крупный прорыв. Мы все были уверены, что Хэнли произведет впечатление на Хита силой своей личности, в то время как неуверенность Уодделла, несомненно, говорила против него. Когда Хэнли узнал новости, его поведение изменилось. Он мог видеть, что события развиваются в его направлении. Довольно напыщенно он вошел в мой кабинет и сказал мне, что на следующий день у него назначена встреча с премьер-министром:

— И мне не нужен брифинг, большое вам спасибо.

Я думал, объявление поступит быстро, но проходили дни, а мы ничего не слышали. По всей деревне Уайтхолл были выставлены антенны, чтобы уловить признаки результата. При каждом посещении Министерства внутренних дел я проверял, как обстоят дела. Но новостей не было, если не считать настойчивого припева: «Филип Аллен не получит Хэнли ни за какие деньги».

На выходных мы с женой отправились в Долгеллау в Уэльсе, чтобы купить коров на аукционе для фермы, которую мы недавно приобрели в Корнуолле для выхода на пенсию. После допроса Холлиса и моего ухода из D3 я начал планировать возвращение к сельскому хозяйству и менее болезненное будущее вдали от шепчущих коридоров и бумажных гор МИ-5. Уайтхолл был последним, о чем я думал, пока аукционист тараторил на непонятном валлийском диалекте. Бычков и телок гоняли взад и вперед по небольшому многолюдному рингу, их владельцы квакали и свистели, чтобы держать своих животных начеку.

Внезапно через громкоговоритель я услышал голос.

— Не мог бы мистер Райт из Лондона, пожалуйста, зайти в офис для телефонного звонка…

Я с трудом прокладывал себе путь через переполненную террасу, мимо сотни плотно прижавшихся друг к другу валлийских фермеров, каждый из которых вытягивал шею, чтобы посмотреть на арену. В конце концов, я добрался до крошечного офиса и поднял телефонную трубку. Это был Виктор.

— Ты знаешь, что эти жукеры натворили на этот раз? — взревел он.

— О чем ты говоришь, Виктор?

— Они поменяли лошадей. Они хотят назначить какого-то парня по имени Грэм Харрисон. Это имя тебе что-нибудь говорит?

— Они никогда не примут его, — крикнул я в ответ. — Этот человек был другом Берджесса и Маклина.

Я внезапно вспомнил, где нахожусь. Но мне не о чем было беспокоиться. Секретарь аукциониста продолжал работать со своими коровами, не обращая внимания на мой разговор. Я сказал Виктору, что зайду к нему, как только вернусь в Лондон.

Фрэнсис Грэм Харрисон также был заместителем секретаря в Министерстве внутренних дел. Хотя не