– И я, – выдохнула подруга и потянула Дану обратно. – Давай мы завтра проверим то место, где ты видела сущности, и если Гая там нет, то вернемся, оседлаем кондоров и прижмем всех, кто может что-то знать. Я бы выпотрошила мысли Бравия, – усмехнулась Айс. – Надо было его слушать, а не Элеуса.

– Наверное, – согласилась Дана, и они вернулись к остальным.

Под куполом весь вечер царило молчание. Каждый думал о своем и не желал делиться этим с другими. Когда ночь окончательно отвоевала власть над Равнинами, Айс увидела, как по земле растекается странный густой туман, который чуть светился энергией. Он окутал основание купола, но внутрь не проникал, а, словно морская пена, оседал вокруг их защиты. Айс подошла к куполу и прислушалась.

– Вы это слышите?

– Да. – сказал Сома, приблизившись к ней.

Весь лес словно заполнило эхо каких-то шорохов, вздохов и шепота. Словно сами деревья, листья, травы пытались им что-то сказать.

– Ты понимаешь, что они говорят?

– Нет, – ответил Сома и протянул Айс свой матрас.

– Зачем? Нам с Даной нормально на одном.

– Бери, мы с Илией разберемся. Вдруг Дане что-то приснится… опять.

– Все будет хорошо, – продолжала отнекиваться Айс, но Сома все так же держал перед ней подстилку.

– А если нет? Что она будет чувствовать, если сделает тебе больно или…

– Ладно. Но Дана не сделает мне больно, – в ее голосе не было уверенности, Айс взяла матрас и пошла к Дане. Она постелила его недалеко от подруги.

– Так будет лучше, – тихо сказала Дана и свернулась клубком.

Дана

Шепот сущностей гудел в ушах, не давая уснуть. Монотонный, пугающий, пробирающийся под кожу. Казалось, они окружили меня и вот-вот прикоснутся своими ледяными руками. Я знала, что у сущностей нет рук и что мы под защитой купола, но от этого не становилось спокойнее. По коже бежали мурашки при мысли, что впереди бесконечные часы среди бормотания заблудших духов. Я открыла глаза – не видеть происходящего оказалось невыносимым. Итан стоял на страже, остальные пытались делать вид, что они отдыхают. Но их выдавали напряженные позы – ребята, скорее всего, как и я, не могли унять свои мысли и ощущение, будто на нас смотрят десятки глаз.

Я услышала треск огня и почувствовала невыносимый жар, резко вскочила и не поверила своим глазам: я была на Скалах… Все вокруг меня полыхало ярко-голубым огнем, а вокруг корчились руины домов, сгоревшие деревья и люции, которые валялись повсюду и ярко светились энергией. Тошнота подкатила к горлу от мерзкого запаха гари. Ужас стальной рукой вцепился в шею, не позволяя кричать, а глаза слезились от горя, что впиталось в каждый почерневший камень.

Все трещало, искрилось и превращалось в прах у меня на глазах. Все, кроме люций, которые дергали своими щупальцами, поднимая в воздух пепел и высекая искры из потухающих углей. Я оглянулась: двор огромной разрушенной крепости, окруженной стеной синего пламени. Я будто была на дне колодца, охваченного огнем из энергии. Хотелось кричать, но голоса не было. Я могла только открывать рот, словно изображая немое отчаяние.

Приглядевшись, среди руин я увидела на возвышении из камней чьи-то силуэты и направилась к ним, ступая по обжигающим головешкам. В горле першило, вдыхать горячий жженый воздух было невыносимо, у меня слезились глаза. Я прикрыла рот и нос рукой и стала пробираться к незнакомцам по раскаленным развалинам. Но приблизиться к ним не получилось – огонь преградил путь. Я хотела сделать защитный купол, но руки почернели, и в них больше не было энергии, ни одной искры силы. Страх и слабость прожигали изнутри, точно пламя пробралось под кожу, в самые кости, и теперь испепеляло меня со всех сторон. Я пыталась еще раз крикнуть, но тщетно, молила о помощи, но меня никто не слышал.

И в следующий миг прямо у меня на глазах сине-алый огонь пролился на землю, словно поток воды из перевернутого ведра. Он превратился в густой серый дым, молниеносно окутавший все вокруг. Я отмахивалась от этой плотной удушающей пелены, кашляла и задыхалась. Я шагнула вперед, споткнулась обо что-то и упала на колени. Встать не было сил, поэтому я только прикрыла рот рукавом и сжалась. Когда стало казаться, что воздуха не осталось и бороться нет смысла, порыв сильного морского ветра прогнал дым, освобождая меня из смертоносной хватки. Он трепал волосы, бил в лицо, даря новые, пропитанные солью и свободой вдохи, но в то же время вселял дикий страх, что разбудит пламя, потревожив непогасшие угли. Я открыла глаза, чтобы понять, есть ли путь к спасению, но вместо огня увидела только пепел, застеливший все вокруг толстой, пушистой черно-серой простыней. Все сгорело дотла. И только в том месте, где прежде находились два силуэта, теперь спиной ко мне стояла женщина в длинном голубом платье, подол которого трепал ветер. Ее светлые волосы разлетались в разные стороны, а голова была опущена. Она выглядела точно звезда, упавшая с неба, не тронутая огненной бурей, бушевавшей в крепости секунду назад.

Я быстро встала и приблизилась к ней. Она не слышала моих шагов, не оборачивалась, замерев, будто статуя. Она прижимала руки, окутанные яркой голубой энергией, к груди, а ее взгляд был прикован к валяющимся у ног кинжалу и шести осколкам нашего источника, – отчего-то я знала, что это именно они, – внутри которых полыхало пламя. На вид ей было около тридцати лет, красивое лицо, гладкая идеальная кожа, голубые глаза, обрамленные светлыми пушистыми ресницами, изящные дуги бровей и ровный нос. Все в ней было идеально-притягательным, даже тонкие длинные пальцы, сжатые до побледнения.

Женщина осмотрелась по сторонам. Я приготовилась, что, увидев меня, она испугается или, наоборот, обрадуется, на что я надеялась больше. Но ее взгляд прошел сквозь меня, словно я была тенью, пеной прибоя вдали. Она запрокинула голову, будто взывая к лазурному небу. Его голубизна настолько контрастировала с пепелищем на земле, что казалась лезвием, впившимся в свежую рану. Женщина резким движением смахнула слезы с щек и пустила разряд энергии куда-то ввысь. Она быстро склонилась к земле, схватила кинжал с рукоятью, украшенной драгоценными камнями, осколки, два больших и один крохотный, убрала их за пояс платья и вновь огляделась.

Я услышала приближающийся лязг стальных крыльев, и мы с ней в унисон задрали головы. Над нами парил огромный стальной беркут, клюв которого тоже был усыпан разноцветными камнями. Птица приземлилась рядом с нами, женщина подбежала к ней и обняла за шею. По ее лицу все еще