И он заметил, что с другой стороны стола поднялся его высочество Максимилиан де Роган, другой дядя императрицы. Они переглянулись с улыбкой и встали по обе стороны кресла её величества.

- Маги Франкии поддержат императрицу Роган и её сына, кто бы ни был его отцом, понимаете? – весело сказал Максимилиан. – Нас полностью устраивает такое положение вещей.

Остальные переглянулись. Очевидно, франкийские маги представляли собой ту силу, с которой было необходимо считаться.

- И что же, неужели вы доверите сына всем этим людям? – скривился император Франц. – Они же воспитают его в духе революционных идей и наследия его отца!

В тишине раздался смешок – это позволил себе ухмылку Талейран, уж конечно, без него такое сборище обойтись никак не могло.

- Особенно те, кто сам очень живо помнит дни революции, - сказал министр иностранных дел революционного правительства и императора Наполеона.

- Франкия не станет воевать за расширение территории, но своего не отдаст, - улыбнулся Дени как можно более мирно.

Говорят, после ранения его мирной улыбки опасались. Та пушка, конечно, разлетелась в клочья не по злому умыслу, а от какого-то недосмотра при отливке, но Дени очень хотелось вздёрнуть или гильотинировать кого-нибудь за тот недосмотр. Или просто за общую несправедливость мира, или ещё за какие творящиеся события. Сейчас же нужно было держаться спокойно и отстранённо, и при том показать всем этим людям, что они уже получили своё обратно, а больше им ничего не светит.

Та кампания в России стала для императора, как сейчас видел Дени, началом конца. Уж конечно, самому императору было невозможно такое признать, и он изо всех сил пытался продолжать. Но армия – ресурс ограниченный, конечный, если его не беречь, то его и не останется. Дени думал, что та самая первая кампания на Латинском полуострове почти уже двадцать лет назад в этом смысле была самой результативной – потому что берегли всё, что было – и людей, и пушки, и лошадей… и магов, как отдельный ресурс.

А дальше уже маги попросту берегли себя сами. И за другими по возможности присматривали. И пытались притормозить императора – может быть, не в этот раз? Может быть, собрать силы? Может быть, дать стране передышку?

Но нет. Император не был расположен слушать, и теперь – как есть.

Впрочем, повлиять на судьбу императора франкийские военные уже не могли. Он должен был через неделю отправиться на переданный ему во владение остров Эльба в Срединном море, и остаться там… до скончания века, или пока ветер не переменится. А они остаются здесь – защищать его жену и сына.

Тем временем император Франц продолжал уговаривать племянницу проследовать с ним в Видонию.

- Дядя, - Мари-Луиз смотрела прямо на него. – Когда вы пять лет назад уговаривали меня выйти замуж за императора, вы говорили, что таким образом ко мне перейдёт наследие предков. И что же, теперь, когда я обрела это наследие и готова хранить его для сына, вы уже думаете как-то иначе? Но я-то не передумаю. Раз уж я решилась на такой шаг ради сына, то я сделаю его до конца.

Роганы неуступчивы, чтобы не сказать – упёрты как бараны. Дени иногда было любопытно, как император договаривается с супругой, они ж друг друга стоили. Но теперь они, наверное, уже этого не узнают.

Император Франц ещё что-то говорил про загубленную жизнь и невозможность нового брака, раз она так упорствует, но она взглянула жёстко.

- Дядя, вы не маг и не знаете, что маги не нарушают обещаний. А коронованного мага, нарушавшего обещания, ожидает гильотина, мы все видели это на примере моего отца. Я не собираюсь на гильотину. Я собираюсь хранить престол для сына. И я очень надеюсь, что мне помогут мой ещё один дядя и герцог Саваж.

Что тут оставалось? Только поклониться.

А после ответить на вопрос русского императора.

- Что вы, Роганы никогда добровольно не отступают от того, за что отвечают, - покачал головой Дени.

- Как же, а великий исход, когда самый старший принц, ныне живущий в моих сибирских лесах, покинул Франкию?

- Строго говоря, это была уже не его ответственность, и как только он это понял, так сразу же и решил, что его задача – сохранить для будущего всё, что ещё можно. И кажется, это будущее уже маячит где-то впереди. Не мешайте ему, и у всех нас в жизни всё будет хорошо.

Вот тут-то император Александр и поблагодарил Дени. А Дени поклонился в ответ.

* * *

Май 1814

Жозефина простудилась на прогулке.

И сначала никто не подумал, что это может быть серьёзно, потому что люди простужаются время от времени. Более того, сильно простужаются – потому что сквозняки, лёгкие платья даже зимой, а тёплая одежда… нечасто встречается, да?

После полугода на краю света у принца Анри де Монтадора Изабель отлично понимала, что значит – тепло и холодно. Ей пришлось забыть про столичные моды, там было даже холоднее, чем дома, в замке Горэй, что говорить о Паризии, Зелёном замке или Саваже. И по возвращении она подарила Жозефине привезённую оттуда шубу – скорее как сувенир, чем как настоящую одежду. Жозефина шубу любила, иногда надевала, но кто станет надевать шубу в мае месяце на прогулку в парке? Конечно же, никто.

Изабель навестила императрицу, та бодрилась и говорила, что вскорости выздоровеет, потому что русский император Александр пригласил её во время той самой прогулки на грядущий бал, как же без бала? Жозефина тосковала по отправившемуся в ссылку императору, но – понимала, что жизнь продолжается, и ей нужно жить эту жизнь, и для того – дружить с сильными мира сего. У неё не вышло дружбы с императрицей Мари-Луиз – да и неудивительно, очень уж они разные во всём. Но с главами государств союзной коалиции она как раз отлично дружила, со всеми. Принимала их в Мальмезоне и навещала в тех резиденциях, где они разместились. И собиралась так делать всё время, пока важные люди останутся в столице.

В общем, не было никакого повода хватать императрицу и тащить туда, где её укутают в белоснежные льняные простыни и меха и спасут. Более того, Антуан позвал Изабель в Зелёный замок – поразбираться с хозяйством, оценить необходимость ремонта, и она отправилась, и провела там три дня, и они всё решили… а когда вернулась, то оказалось, что Жозефина не