тех, кого они уже потеряли, о цене, которую пришлось заплатить, и о той, которую ещё предстояло.

Китнисс думала о Пите. Где он сейчас? Тоже движется к Рогу, готовя собственный план? Или лежит где-то в джунглях, мёртвый, с застывшими глазами, которые больше никогда не посмотрят на неё с той странной смесью нежности и чего-то ещё — чего-то, что она так и не научилась называть?

Её пальцы коснулись значка на груди — сойки-пересмешницы, которую Цинна приколол ей перед началом Игр. Цинна, которого избили и забрали миротворцы прямо у неё на глазах, пока она поднималась на платформу. Был ли он ещё жив? Или Капитолий уже убил его за дерзость — за то, что он осмелился создать символ, который стал больше, чем просто птичка на булавке? Символ, который люди в дистриктах рисовали на стенах и шептали друг другу как пароль, как что-то, дающее надежду?

Она не знала. Возможно, никогда не узнает.

***

Когда до доставки оставалось, по расчётам Битти, около двенадцати минут, арена решила, что пора менять правила игры.

Первым пришёл звук. Низкий гул, который начал нарастать откуда-то из-под земли, из самих недр этого искусственного мира. Не столько звук, сколько вибрация — её можно было почувствовать в костях, в зубах, в том месте за грудиной, где живёт страх. Земля под ногами задрожала, деревья качнулись, листья зашелестели, хотя не было ни малейшего ветра.

Потом джунгли позади них взорвались. В секторе двенадцать — прямо за их позицией, в нескольких десятках метров — земля раскололась, как скорлупа яйца, и из трещин вырвались струи раскалённого пара. Белые столбы перегретой влаги взметнулись к небу, шипя и свистя, обжигая всё на своём пути. Деревья начали дымиться, их кора чернела на глазах, листья скручивались и опадали пеплом.

— Уходим! — закричал Финник.

Они бросились вперёд, к берегу, но арена не собиралась отпускать их так легко. Через минуту бега — задыхающегося, отчаянного — они влетели в сектор один, и здесь ждала новая опасность.

Земля под ногами задрожала иначе — не от жара, а от движения. Корни деревьев, массивные, толщиной с человеческое тело, начали шевелиться. Выползать из почвы. Извиваться как гигантские змеи, слепо ища добычу.

Джоанна рубила топором, и лезвие вгрызалось в древесную плоть, разбрасывая щепки и какую-то тёмную жидкость, похожую на кровь. Корень обвился вокруг её лодыжки, и она с проклятием отсекла его, освобождаясь.

Битти споткнулся — корень обхватил его ногу быстрее, чем он успел среагировать, и он упал с криком, руки вцепились в землю, пытаясь найти опору. Финник развернулся, его трезубец сверкнул в воздухе и вонзился в корень, разрывая растительную плоть. Битти вскочил, хромая, но на вид был относительно невредимым.

— Они активируют все секторы! — закричал Битти, и в его голосе был не только страх, но и ужасное понимание. — Одновременно! Все сразу! Они загоняют нас к центру!

И он был прав. Пит видел это из воды, куда погрузился за полчаса до начала хаоса. Видел, как арена превращается в механизм массового уничтожения, как каждый сектор активируется один за другим: пар в двенадцатом, живые корни в первом, молния бьёт во втором — белые разряды, раскалывающие небо, — туман просачивается в третьем, ядовито-зелёный, крадущийся между деревьями как живое существо.

Арена сжималась как петля на шее приговорённого, выталкивая всех оставшихся трибутов к единственному безопасному месту — центральному острову. К Рогу Изобилия и к карьерам, которые ждали на позициях.

***

Группа Сойки бежала по узкой дорожке-спице, которая вела от берега к острову. Вода плескалась по обе стороны — тёмная, холодная, равнодушная к человеческому отчаянию. Позади них джунгли превращались в ад: горели, дымились, взрывались серией опасностей, которые следовали одна за другой с безжалостной точностью часового механизма.

Они почти достигли острова, задыхаясь, промокшие от брызг и собственного пота, с горящими лёгкими и колотящимися сердцами. Рог Изобилия возвышался перед ними — золотой, насмешливый, как памятник чьей-то больной фантазии. Припасы были разбросаны вокруг в живописном беспорядке.

Но карьеров все еще не было видно, что было очень, очень плохим знаком.

— Где они? — прошипела Джоанна, и её глаза метались, пытаясь одновременно смотреть во все стороны.

Ответ пришёл в форме стрелы. Она просвистела из-за груды ящиков — так быстро, что глаз едва успел зафиксировать движение — и вонзилась в плечо Джоанны. Удар развернул её, и она закричала — не от боли даже, а больше от ярости, от бессилия, от того особого гнева, который испытывает хищник, попавший в ловушку. Топор выпал из её руки и с глухим стуком ударился о землю.

— В укрытие! — заорал Финник, толкая Битти за ближайший ящик так сильно, что тот едва не упал.

Китнисс нырнула в противоположную сторону, перекатилась, вскочила на одно колено, уже натягивая лук. Её глаза искали источник выстрела, сканировали хаос из ящиков, рюкзаков и припасов.

Ещё одна стрела. Эта нашла ногу Битти — он вскрикнул, схватился за рану, кровь потекла между пальцев, горячая и пугающе обильная.

Китнисс увидела движение — вспышка золотых волос за изгибом Рога – Кашмир. Она выстрелила, её стрела описала идеальную дугу в воздухе, но Кашмир уже двигалась, уже исчезала за укрытием. Стрела ударилась о металл Рога с бессильным лязгом и упала на землю.

— Они в укрытии! — крикнула Китнисс. — Я не могу в них попасть!

Ещё две стрелы просвистели почти одновременно. Одна прошла так близко к голове Китнисс, что она почувствовала движение воздуха у виска, почувствовала, как несколько волосков отсекло острым наконечником.

Три стрелка. Три позиции. Кашмир с одной стороны Рога, Глосс с другой, Энобария где-то сзади — она, очевидно, нашла еще один лук в припасах и теперь использовала его с мастерством, неожиданным для того, кто предпочитал ближний бой.

Группа Сойки оказалась на практически открытом пространстве, прижатая к краю острова, в то время как карьеры укрылись за грудами припасов и самим Рогом, защищённые, неуязвимые для прямой атаки. Финник попытался выдвинуться — его рука уже занесла трезубец для броска — но стрела заставила его отпрянуть обратно за укрытие. Она вонзилась в землю точно там, где он стоял секунду назад.

— Мы в ловушке! — прорычал он, и в его голосе была ярость загнанного зверя. — Они могут держать нас здесь до скончания времён! Отстреливать по одному, как кроликов!

Джоанна, её плечо истекало кровью, подобрала топор здоровой рукой:

— Тогда атакуем! Все сразу! Они не смогут целиться