колес я почти начала верить, что смогу уснуть, и мой обман не раскроется, но меня предательски ущипнули за руку.

— Я знаю, что ты притворяешься, Га-ля. Вставай, — «будил» меня Суань Лин.

Я могла бы продолжать лежать, но поняла, что он все равно не отстанет. Пришлось подниматься и пересесть.

Долго поправляла складки платья, чтобы не глядеть на него. Якобы случайно показывала красноту на руке, надеясь, что он ощутит отзвуки совести. Увы, я же на него украдкой поглядывала, там муками стыдливости и не пахло.

— Как ты узнал? — возмутилась я.

— Ты уже проворачивала этот трюк, — ответил он беспечно. — У тебя дергаются ресницы. В прошлый раз, когда ты упала в обморок, я сначала поверил, но потом осознал, что ни одна женщина не способна упасть без чувств, так идеально рухнув перед этим на вооруженного человека.

Я скривилась.

— Не делай добра, не получишь зла. В этот раз я ни на кого не падала. С чего такая подозрительность?

— Это моя работа. Наследному принцу полагается замечать детали. — Совсем не расстроился Суань Лин.

Да и чего ему расстраиваться? Мы же победили.

— И давно ты знаешь, что в тот раз я тебя обманула? — покрутила я пальцем скамейку.

Вот наглец, муки совести почему-то испытывала я.

— С этой минуты, сама призналась, — рассмеялся он, — но я готов забыть о твоем обмане, — он чуть наклонился, и я почувствовала его дыхание на своей щеке. — А о сегодняшнем не хочу. Знаешь, у человека, который только что пришел в себя, голос обычно слабый и хриплый. А ты, Га-ля, — он зачем-то постоянно делил мое имя на два слога, — заговорила так бодро, будто собираешься требовать у меня отчет о расходах.

— Ты не мой партнер, какие расходы? — буркнула я, вспомнив о сломанных дверях и ставнях в таверне.

Нет, на деле мне было наплевать, но неловкость я ощутила. Сколько всего произошло за этот день, а принц захотел обсудить со мной мой мелочный обман? Правду говорили женщины в Ароматном доме, принцы совсем не умеют ухаживать.

Он опять рассмеялся. Это начинало раздражать. Может, он почувствовал, что мне неприятно, и посерьезнел.

— Зачем ты притворилась? — спросил он. — Зачем фальшиво упала в обморок, когда я сказал, что нам нужно идти к отцу?

Я отвела взгляд и уставилась в потолок повозки. Кошмар, как сознаться? Сознаваться ли? Суань Лин умен и доверяет, несмотря на то что я довольно долго испытывала его терпение. Не дай небеса, накрутит себя чем-то, а ведь мое притворство объяснялось просто.

— Я устала, — все-таки призналась я. — Я сегодня едва не лишилась жизни. Меня спас мой болтливый язык, мои коты и ты. — Он хотел что-то добавить, но я не дала раскрыть ему рта. — Я не принцесса и не героиня. Я обычная женщина, которая хочет поспать и не думать завтра о том, что кто из министров опять попытается меня отравить.

Суань Лин мне долго не отвечал, и я успела пожалеть о своих словах. Очевидно, что он мнил себя главным героем, что ему страдать от поступков Лун Цзюэ и Янь Чжоу. И это раздражало не меньше, чем поступки канцлера или генерала.

Его руки, лежащие на коленях, превратились в кулаки, и я поняла, что совсем не ошиблась. Он думает, что если бы не его планы, не его интриги, не его борьба с канцлером и генералом, меня бы не втянули во все это.

Ну, дери тебя коза, я же в теле принцессы. Конечно бы меня коснулись интриги. Мне реально это надо объяснять?

— Лин, — начала я.

— Это я виноват, — отвернулся он от меня. — Я должен был предвидеть, что Лун Цзюэ не остановится. Я должен был защитить тебя лучше. Если бы я не попросил тебя участвовать в этом плане…

Ну как я все в мыслях прописала.

— Эй, — я резко подалась вперед. — Не смей так говорить.

— Но это правда.

— В чем? — Я уперла руки в бока. — Лин, я не ребенок. Я сама приняла это решение. Я сама пошла к Лун Цзюэ, сама решила остаться в темнице, сама играла свою роль. Твои слова обидны. Я жертвовала и не думала. И я бы сделала это снова, потому что я хотела помочь тебе, потому что ты единственный человек в этом мире, ради которого я готова рисковать.

Я замолчала, осознав, что только что сказала. Не признание в любви, но так близко. Он поднял на меня глаза. В них было столько боли и надежды одновременно, что у меня внутри все сжалось.

— Га-ля…

Никогда я не славилась терпением. Вместо того чтобы продолжать этот тяжелый разговор, я сделала то, что подсказывало мне сердце. А еще это был отличный способ отвлечь мужчину от самоуничижения.

Ну, если женщина сама устраивается у возлюбленного на коленях, вряд ли тот способен продолжать мрачный диалог, атмосфера обязательно изменится.

Полагала, что он подпрыгнет от изумления, в этом мире, в этой эпохе подобное поведение считалось очень вольным, но Суань Лин только крепче приобнял меня за талию.

— Хватит соревноваться в том, кто больше пострадал, — вдохнула я, почувствовав его ладонь на своей спине. — Каждый выполнял свою роль, — добавила я, а дальше надо было что-то сказать, но все померкло.

Мы были внутри повозки, нас никто не видел, в ней тесно. Каждый из нас заходился от страсти, едва-едва мы поцелуемся и позабудем обо всем.

Так оно и произошло, я чуть наклонилась, а Суань Лин поймал мои губы. Я приникла, целовала его так, будто хотела сказать все, что не могла выразить. Целовала его за все те минуты, когда он смотрел на меня с подозрением, и за то, что он поверил мне, когда я сама себе не верила.

А потом повозка остановилась. Снаружи раздался голос возничего:

— Ваше Высочество, мы прибыли в Восточный дворец.

Ох, как не вовремя мы прибыли.

Мы застыли одновременно. Его губы все еще касались моих, и я знала, что он не хочет останавливаться так же сильно, как и я. Но и мир не ждет, когда мы будем готовы.

— Позже, — пообещала я и легко коснулась его губ кончиками пальцев. — Когда ты там перед всеми объяснишься.

Он усмехнулся, но в глазах все еще горел