Лицо девушки перекосилось изумлённой гримаской, после чего глаза стали наполняться слезами.

— Как, ты не помнишь меня?! Но ведь ты ещё вчера клялся мне в своей любви. — Девица всхлипнула.

Я ощутил неловкость, впрочем, не очень сильную, так как всё подавляла головная боль.

— Ну-ну, не надо. Я помню тебя. Но забыл имя. Ты ведь сама знаешь, что я здорово вчера перебрал.

Слёзы мгновенно сменились улыбкой.

— Да! Ты был сильно пьян. — Девица кокетливо потупила взор. — И столь страстен. Ты так меня целовал! Твои ласки были словно огонь! Я была вне себя от восторга, когда ты объявил меня своею невестой!

— Тебя? Невестой? — Признаться, я не помнил, что собирался в ближайшее время обременять себя семьёй.

— Да, ты объявил при всех, что хочешь взять меня в жены, и назвал Гудрун невестой!

По крайней мере, теперь я знал имя курносой девицы. Теперь следовало осторожно выяснить всё остальное.

— А что твой отец?

— Он с радостью дал согласие на наш союз. Он сказал, что роду Гьюки будет лестно породниться с героем Сигурдом…

Гьюки? Гьюки… Я вспомнил старца с бородой наполовину чёрной, а наполовину седой, и его жену. Вот только как её зовут?

— Твоя мать тоже была рада? Как, кстати, её зовут? Прости, в этой суматохе я забыл её имя.

Девица провела тёплой ладошкой по моему воспалённому болью лбу.

— Ничего. Её имя Кримхильд. Это её ты попросил, чтобы я села рядом, когда скальд Флоки пел сагу в твою честь.

Я вспомнил и кривоглазого старца, что приставал ко мне со своими стихами. Он и впрямь что-то пел, а я в этот момент тискал какую-то девицу. Неужели это и была она? Я с некоторым сомнением посмотрел на свою наречённую. Мне приходилось встречать куда более привлекательных девушек. К тому же эта была глуповата и явно не отличалась добродетелью.

— Хорошо бы попить, — нерешительно пробормотал я.

— Конечно! — с готовностью откликнулась нежданно наречённая. — Я сейчас принесу тебе пива.

Откинув полсть, она поднялась. Она была нага, что подтверждало мои худшие опасения. Если это — скромно назовём искомое словцом «это» — случилось, я вынужден буду жениться. Немного утешало, что фигурка у девицы была недурна. И она явно знала об этом, отнюдь нецеломудренно вертя задом, аппетитно высовывающимся из-за длинных, доходящих до поясницы русых волос. Я вдруг подумал, что всегда любил рыжие волосы, хотя и сам не знал почему.

Накинув платьице, Гудрун исчезла, а я принялся рассуждать. Меня зовут Сигурд, и я влип в пренеприятную историю. Хотя, с другой стороны, в случившемся нет ничего такого уж страшного. Рано или поздно любой мужчина должен избрать себе жену. Вот только я, насколько помню, не намеревался покуда жениться. Но род Гьюки богат и влиятелен. Породниться с ним — честь. Кроме того, они не остановятся перед силой, чтобы заставить искупить поруганную честь девицы. Я не искал ссоры, особенно сейчас, когда раскалывалась голова. Значит…

Мои раздумья прервала Гудрун, принёсшая кувшин пива. Оно было замечательно холодным и приятно освежило рот и пылавшее огнём брюхо. Я поглощал пиво не торопясь, рассматривая при этом свою наречённую. Да, к сожалению, она не была красавицей. В ней не было ничего такого, что привлекает взгляды и заставляет учащённо биться сердца мужей. Самое обычное глуповатое лицо и желание поскорей выскочить замуж. Желание это, похоже, было близко к осуществлению.

— Тебя хотят видеть отец и братья, — сообщила нежданная невеста.

Час от часу не легче! Похоже, семейство Гьюки желало удостовериться, намерен ли я выполнить своё обещание. Ну что ж, человеку не миновать того, что назначено норнами. Допив пиво, я покинул ложе и облачился.

— Я готов.

Гудрун выпорхнула за дверь и вскоре появилась в сопровождении конунга, Гуннара и Хёльги. Гьюки без промедления взял быка за рога.

— Ты даже не представляешь, Сигурд, как лестно моему роду породниться с тобой. Твоё решение взять в жены непорочную Гудрун вызвало в моей душе бурю восторга. Позволь заключить тебя в отцовские объятия.

Я покорно проглотил «непорочную», после чего был удостоен объятий конунга и его сыновей. Покончив с изъявлением родственных чувств, конунг перешёл к делу.

— Свадьбу мы справим не откладывая.

— Но я хотел бы сначала повидать свою мать. Я не могу жениться без её благословения.

— Думаю, придётся обойтись без этого. Гудрун не может ждать твоего возвращения. Что скажут люди, узнав, что честная девушка провела ночь с мужчиной и не связала себя с ним законными узами!

Возразить было нечего. Я кивнул.

— Хорошо, пусть будет по-твоему.

— А теперь, раз ты входишь в нашу семью, заключи союз побратимства с моими сыновьями. Тем самым ты будешь признан равным им.

Я покорно подставил руку. Гьюки рассёк каждому из нас кожу чуть выше запястья, и мы смешали кровь.

— А почему здесь нет Готторма? — полюбопытствовал я, как бы между прочим.

— Он не имеет права наследования. Он — бастард, незаконнорождённый, хотя и признанный мною сыном. — Конунг улыбнулся. — Ну вот ты и вошёл в наш род, породнившись с ним через кровь. Гудрун — славная девушка, она будет тебе хорошей женой. А свадьба ваша будет радостной и шумной.

Свадьба и впрямь вышла шумная. Шуму было куда больше, чем радости. Гудрун сияла от счастья, платье из вишнёвого цвета ткани сидело на её стройной фигурке столь ладно, что я почти влюбился в жену. Вот только мне почему-то не нравился цвет её волос. Во снах я видел свою жену златоволосой. Она стояла ко мне спиной, а едва начинала поворачивать голову, как я просыпался…

На свадьбу съехалось бессчётное множество народа. Гьюки пригласил на торжество всех соседей. Я послал приглашение матери, хотя знал, что гонец не успеет. На целые пять дней селение Сёфрегосс превратилось в арену разгула. Пять дней здесь рекою лилось пиво, в чревах пирующих исчезли тридцать быков и три отары овец, были изведены огромные запасы зерна, приготовленного рачительным Гьюки для продажи на Север. Все гости дружно сошлись во мнении, что мы с Гудрун великолепная пара и что Гьюки повезло с зятем не менее чем мне с новой семьёй. К исходу пятого дня, когда гости уже начали разъезжаться, вернулся гонец, принёсший печальную весть. Моя мать умерла, а троном конунга завладел мой дядя Гудрод. Я знал дядюшку достаточно хорошо, чтобы не сомневаться в том, что по доброй воле он не уступит мне власть.

На следующий день я заявил Гьюки о намерении бороться за отцовский престол. Конунг