— Да, я часто забавляюсь стрельбой из лука, — соврал я.

— Почему в таком случае ты не взял его с собою в поход? Лук — могучее оружие.

— Дело в том, что в бою я обычно полагаюсь на меч. Им я владею лучше, чем луком. Кроме того… — я замялся, но всё же решил продолжить ложь, — у меня был лук, но я потерял его, когда шёл через горы. Вернее, его у меня украли!

Гуннар задумчиво посмотрел на меня, словно усомнившись в искренности услышанных слов, но я ответил ему широкой и честной улыбкой.

Собравши добычу, мы отправились в селение рода Гьюки. Оно оказалось довольно большим и, как я сразу понял, богатым. Зачем в противном случае было возводить столь высокий тын и ставить сторожевую башню. Жителям селения Сёфрегосс было что прятать от незваных гостей, какие время от времени наверняка посещали эти края.

Меня ждал радушный приём. Рабу было велено позаботиться о Грани, сам же я был представлен конунгу и его достопочтимой супруге. Гьюки оказался седым, но ещё крепким мужем, примерно в том возрасте, когда мужчина переступает через грань, отделяющую его от старца. Он приветливо поздоровался со мной, осведомившись об имени и роде. Я повторил всё то, что уже рассказал его сыновьям. Затем меня приветствовала супруга конунга Кримхильд, женщина с ласковой улыбкой, казавшейся фальшивой из-за внимательных немигающих глаз, придававших лицу властное выражение. Но сначала я не обратил внимания на эти глаза. Кримхильд заговорила со мной о доме, потом расспросила об отце и матери. Я терпеливо отвечал её, краем глаза видя, как Гуннар что-то втолковывает отцу, односложно отвечающему и косящемуся на меня.

Дождавшись, когда супруга истощит своё любопытство, а заодно отдаст должное законам гостеприимства, Гьюки сказал, почти пропел, обращаясь к супруге:

— Дорогая, тебе стоит проследить за приготовлениями к трапезе. Позаботься о том, чтобы на столы были поданы лучшие яства и самое крепкое пиво! Сегодня мы принимаем долгожданного гостя.

Гьюки подмигнул мне, словно спрашивая: не так ли. Я кивнул в ответ. Ответив лёгким поклоном на просьбу мужа, Кримхильд ушла. За нею удалился Гуннар. Я остался наедине с конунгом. Доверительно ухватившись за мой локоть, Гьюки повёл меня в парадную залу.

— Я рад, что ты посетил мой скромный дом, юный герой Сигурд. И я не кривил душой, говоря своей верной жене, что ты дорогой гость для этого дома. Более того, ты особый гость. Моему роду в последнее время вообще везёт на особых гостей. Мои сыновья уже рассказали тебе о великой битве между моим родом и шайкой Торлафа Рыжего Волка?

— Да.

Гьюки дробно рассмеялся, рассыпав сухими горошинами звуки.

— Славная была драка. И мы проиграли б её, потому что Торлаф напал внезапно, когда большая часть мужчин охотилась на вепря. Но, к счастью, в это время в моём селении был гость. Славный, великий воин, назвавшийся Локаном. Он и принёс нам победу, истребив в одиночку более двадцати разбойников, а затем сразив и самого Торлафа Рыжего Волка. И знаешь, кто был этот воин?

Я покачал головой.

— Нет.

Гьюки издал смешок и, потянув меня за локоть, усадил рядом с собою на резную скамью.

— Я тоже сначала подумал, что ж это за витязь, который может в одиночку справиться с двумя десятками опытных воинов. А потом мои люди рассказали мне, что видели, как во время боя этот витязь вдруг раздался в плечах, а лик его стал светел, словно луна в полнолуние. И я понял, кто это был. Моему дому оказал честь сам Локи, хитрейший из богов. Он направлялся по своим делам, но задержался, чтобы выпить пива, а когда началась битва, пришёл на помощь малочисленным защитникам Сёфрегосса. Он одержал победу, но с щедростью бога подарил её нам. А теперь ты. Гуннар сказал мне, что ты сражался с великанами. Это так?

— Да, я…

— И победил их! — перебил Гьюки.

— Да.

— Ты великий воин. А ещё Гуннар рассказал, как метко ты стрелял на охоте. Так посылают стрелы лишь боги…

Все это было приятно слушать, но я не был готов к тому, чтобы назваться богом. Мне нравилось быть человеком.

— Ты ошибаешься, конунг, я не бог. Я человек и сын человека.

— Правда? — Гьюки с хитрой усмешкой заглянул мне в глаза. — Но даже если это и так, ты достойный воин.

— С этим я не буду спорить. Я сражался с могучими противниками и сумел одолеть их. Я вправе гордиться своими победами.

— Ты держишь путь домой?

— Да, я намерен вернуться в родные края и провозгласить себя конунгом. А потом я возьму в жены деву Брюнхильд, самую прекрасную из дев, какие только живут на этом свете.

— Брюнхильд? — заинтересовался конунг. — Не слышал такого имени.

— Она валькирия, оставившая Валгаллу. Мы обменялись клятвами верности и кольцами, и теперь прекрасная Брюнхильд ждёт, когда я приеду к ней во владения Хальфдана.

— Я знаком с Хальфданом. Но, кажется, он погиб.

— Да, его сразила Брюнхильд. Теперь земли Хальфдана принадлежат ей.

Конунг задумался. По лицу его пробежала тень, а затем Гьюки пробормотал:

— Богатые земли.

— Не знаю. Мне не приходилось их видеть.

— Еещё увидишь. Но мне пора идти. Я должен проследить за приготовлениями к пиру. — Гьюки ухмыльнулся и шутливо погрозил пальцем. — Жёнам следует доверять, но при этом проверять. Пока отдохни, гость Сигурд. Я пришлю за тобой.

Я последовал совету конунга. Едва он вышел, как я улёгся на скамью, подложив под голову меч. Я не уснул и не потому, что не хотел спать. Я лежал с открытыми глазами и думал о Брюнхильд. Я грезил о любви, что ждёт нас впереди. Увы, я очень немногое знал о любви. Так получилось, что до этого путешествия мне не доводилось познать ласки жён. Я грезил об этих ласках, но стеснялся добиться их. Я довольно стыдлив, хотя, понятное дело, это скрываю. Но теперь все изменится, и я стану мужем. О, как я ждал сего счастливого мига!

Мои раздумья прервал появившийся Гуннар, возвестивший, что столы накрыты, и что люди рода Гьюки ждут меня.

Не будет преувеличением сказать, что столы ломились от яств. Меня действительно принимали как самого дорогого гостя. Хотелось бы знать причину подобного радушия. Не успел я задуматься над этим, как Гьюки собственноручно препроводил меня к почётному месту рядом с собою. С другой стороны расположилась супруга конунга, облачённая в праздничное платье, восхищавшее изысканным серебряным шитьём. За Кримхильд и Гьюки сидели их сыновья, а также