лишь для поцелуев, пробуя на вкус, дразня — а затем снова вонзился внутрь, до самого конца, так сильно, что Элла пошатнулась, прижавшись щекой к стене.

— Пожалуйста, — выдохнула она, — пожалуйста, пожалуйста…

Но он уже делал это: вытягивался, даря ей ещё один сладкий, грязный, непристойный поцелуй. Шёпот, ласка, обещание его терпеливой нежности к ней — всегда — а затем всё это разлетелось на куски, застреленное и растерзанное, когда он вбился в неё, снова, и снова, и снова. Их тела сталкивались со шлепком, его руки болезненно тащили её за бёдра, его шокирующее, раскалённое вторжение вспыхивало всё сильнее и ярче с каждым толчком, с каждым безмолвным выкрикнутым словом: моя, моя, моя, МОЯ…

Он взорвался резким, гортанным стоном; его тело дико пульсировало, заливая Эллу своим скользким, сочным жаром, пока она дрожала, извивалась и стонала, выпивая его. Всё ещё жаждя его, отчаянно желая большего, даже сейчас — и он знал, конечно же, он знал: его раскрытая ладонь легко, почти небрежно потянулась вперёд, чтобы потереть её спереди, один раз, второй. И тогда она закричала по-настоящему: всё ещё насаженная на массивный орочий член, в то время как удовольствие бушевало под её кожей, а другая огромная когтистая лапа Натта метнулась вверх, чтобы жёстко зажать её кричащий рот, приглушив звук внутри него.

— Глупая девочка, — прошептал он дрожащим голосом, но его другая рука обхватила её за талию, прижимая вплотную к своему теплу. И в смазанном сдвиге мощного движения он утащил их обоих назад, на ближайший диван: он сидел, а Элла распласталась на нём, всё ещё глубоко насаженная ему на колени.

Шок Эллы всё ещё кружился, всё ещё не до конца утихнув, но Натт был везде: позади неё и внутри неё, его сильные руки крепко и плотно обхватили её.

— Ах, это было хорошо, — прошептал он, мягко целуя её в шею и глубоко вдыхая. — Я не причинил тебе вреда, девочка, не так ли?

Он принюхивался к ней, Элла знала, искал его, но ничего не нашёл бы, потому что она вся была сплошной жидкой, ленивой истомой, полной только удовлетворения и затяжного удовольствия.

— Боги, нет, — выдохнула она, прижимаясь ближе к его сильному, безопасному теплу. — Я мечтала о том, чтобы ты появился и сделал это, весь чёртов день, Наттфарр.

Он издал низкий, признательный смешок, и его рука снова потянулась к её рту, палец слегка скользнул внутрь. Найдя её кольцо — она каким-то образом удержала его там всё это время — и вытащив его. А затем он опустил руку к её скользкой влаге и просунул кольцо обратно, туда, где ему и было место — глубоко внутрь.

— Мне это понравилось, — промурлыкал он. — То, что ты надела это сегодня.

— Я знала, что понравится, — прошептала Элла в ответ, снова довольно поёрзав на нём. — А платье тебе тоже понравилось?

Он одобряюще, осторожно провёл руками по тонкой ткани, задрав её, чтобы обнажить полноту её округлого живота.

— Ах, понравилось, — сказал он. — Если уж ты должна носить эту дурацкую женскую одежду, она должна позволять мне брать тебя, когда бы я ни пожелал. И… — эти руки раскинулись шире, нежные, оберегающие; когти скользили по коже, — …она также должна вот так выставлять напоказ моего сына.

Элла кивнула и накрыла его руки своими, чувствуя тёплую силу его пальцев, осторожное благоговение, скрытое под ними.

— Ты уже придумал имя?

Она поручила это ему в их последнюю встречу, и сейчас чувствовала в нём то же странное напряжение, что и тогда. Но она лишь ждала, слегка сжав его руки в своих, пока он вдыхал запах её шеи и выдыхал.

— Я подумал, — сказал он немного натянуто, — возможно… если тебе это неугодно… я хотел бы назвать его в честь моего отца. Ракфарр. Возможно, Ракфи, пока он маленький.

Ракфи. Элла почувствовала, как это имя оседает, тёплое и шепчущее, словно некая клятва сама по себе — и она кивнула, её руки крепко сжали всё ещё напряжённые пальцы Натта.

— Ракфи из клана Гриск, — твёрдо сказала она. — Это идеально, Натт. Мне очень нравится.

Натт издал сдавленный смешок позади неё, и его напряжение, казалось, разом исчезло.

— Ты уверена в этом? — тихо спросил он. — Возможно, тебе хотелось бы назвать его в честь твоего отца?

Но Элла покачала головой, всё так же крепко сжимая его пальцы.

— Думаю, одного орка по имени Джон в горе нам всем более чем достаточно, — сказала она. — Я рада почтить память отца и другими способами. Ты видел мой алтарь?

Она построила его буквально на этой неделе, в маленькой задней комнатке охотничьего домика, где часто ночевал её отец. Она вычистила её вручную, оттерев каждую поверхность до блеска, а затем обставила мягкими мехами и свечами. А на столе она установила один из портретов отца, рядом с небольшой, своеобразной резной статуэткой с выпуклым животом и понимающими глазами.

— Ах, видел, — мягко сказал Натт. — С твоим отцом, а также с Аквой. Это тебе подходит, моя девочка. Надеюсь, ты научишь этому и Ракфи.

Ракфи. Как будто он уже был реален, здесь, под их руками, и Элла уютно устроилась в правде этого, в нём. Её Натт, её пара, её муж, её лучший друг. Отец её сына. Ракфи.

— Я не хочу возвращаться на вечеринку, — промурлыкала Элла. — Но, наверное, должна. Не так ли?

— Ах, нет, — последовал твёрдый ответ Натта, а вместе с ним — красноречивое смыкание зубов на золотом кольце в её ухе. — Как бы мне ни хотелось посмотреть, как ты пытаешься вышагивать на этой вечеринке со своим саднящим, сочащимся задом. Я пришёл… — ещё один лёгкий укус за ухо, — …чтобы похитить тебя оттуда. Из моего плена нет спасения, моя милая девочка.

Ответная дрожь Эллы была горячей, уже прерывистой; Натт осторожно снял её с себя, поставив на дрожащие ноги. А затем одёрнул её юбки и натянул верх платья на обнажённую грудь, пряча её — и цепочку — внутрь.

— Я намерен получить куда больше радости со своей связанной леди сегодня вечером, — сказал он, поднимаясь и целенаправленно похлопав её по теперь уже одетой груди. — Но сначала нам нужно тебя искупать. Ты снова вся грязная.

Его ухмылка была кривой, дразнящей, совершенно восхитительной, и Элла попыталась изобразить свирепый взгляд, даже когда потянулась, чтобы поцеловать его в покрытую шрамами щеку.

— А ты самое невыносимое создание на свете, Наттфарр из клана Гриск, Говорящий Пяти Кланов, — ответила она. — Встретимся на обычном месте?

Он кивнул, напоследок собственнически похлопав её по груди — и в следующее