спросил он, перебивая ее. – Ладно. Смотреть, как ты умираешь на том столе, было худшим моментом в моей жизни. Я не мог тебя дозваться, не мог это остановить, и все это происходило из-за меня. Потом ты два дня не просыпалась, и я не знал, проснешься ли ты вообще.

– Я не… какое это имеет отношение к…

– А теперь ты хочешь уплыть на Торайг и снова бросить меня, – сказал он. – Хочешь заставить меня потерять тебя второй раз.

У нее перехватило горло.

– Но у меня нет выбора.

– Да. А у меня есть, – пожала плечами ее тень. – Тебе понадобится переводчик. У меня идеальный торайгианский.

Карис покачала головой, не в силах продолжить.

– Нет? – спросил он.

Она задыхалась.

– Ты не можешь.

– А вот и могу. Илеша навела справки, и моего наследства вполне достаточно. Более чем достаточно, как только я избавлюсь от своего никчемного отца.

Это было слишком. Руки у Карис задрожали, и она зарылась ими в одеяло.

– Торайг – это тюрьма. Ты же не собираешься… не собираешься…

– Ты не хочешь, чтобы я ехал? – спросил он.

Из ее горла вырвался крик отчаяния.

– Как только ты доберешься до острова, ты уже никогда не сможешь уехать с него.

– Я знаком с иммиграционной политикой Торайга. Знать ее, по сути, входило в мои обязанности.

– Твоя жизнь здесь. Илеша здесь.

Несмотря на ее эмоции, Ферайн сохранял спокойствие.

– Моя жизнь там, где я решу ей быть. Что касается Илеши, у нее есть семья, друзья и амбиции в Вареслии. У тебя на Торайге не будет ничего.

– Я сама справлюсь.

– Карис, ты хочешь, чтобы я поехал с тобой или нет?

Она молчала. Слишком жестоко, как он может так ее мучить. Она со всем смирилась, со всем простилась, а теперь он пришел и выбил у нее почву из-под ног.

– Посмотри на меня, – сказал он. – Вели мне остаться в Элудии, если ты действительно этого хочешь. Но посмотри на меня.

Она отвернулась. По оконному стеклу барабанил мелкий дождь.

– То, чего я хочу, это не… – Карис сглотнула. – Я сделала свой выбор, и мне придется жить с его последствиями.

Тень перетекла по ее ногам на другую сторону одеяла и снова оказалась на виду.

– Тогда позволь мне сделать свой, – сказал он. – Хочешь, я поеду с тобой?

Это было слишком.

– Да, – прошептала она.

Напряжение покинуло тень, острые углы сгладились – так утренний туман превращается в прозрачную дымку. Карис никогда раньше не видела, чтобы он так реагировал. Ферайн сейчас казался таким светлым. Он рассмеялся, и волоски у нее на затылке поднялись дыбом.

– Это было так сложно? – спросил он.

К Карис вернулся голос:

– Это не значит, что ты обязан…

– Ой, замолчи.

Она взвилась. Тень растянулась по нижней половине кровати, бесформенная и сияющая. Карис не могла отвести от Ферайна взгляд.

– Беру свои слова обратно, – выдавила она. – Оставайся здесь.

– Слишком поздно. Так просто ты от меня не избавишься.

В голосе Ферайна звучало такое раздражающее самодовольство, что губы Карис тронула невольная улыбка и она закрыла лицо руками, чтобы спрятаться от него.

– Терпеть тебя не могу, – сказала она.

Ферайн снова рассмеялся. Его счастье казалось опасным, в нем было тепло мечты. Карис попыталась представить себе будущее в Торайге – не в одиночестве, а с ним – и обнаружила, что не может. Она знала лишь то, что потеря им его яркой, мимолетной мечты уничтожит ее полностью. Это было неправильно, эгоистично, и Ферайн в конце концов возненавидит ее, но эта возможность по-прежнему мерцала в воздухе. Она опустила руки.

– Ты правда это сделаешь? – спросила она очень тихо. – Поедешь со мной на Торайг?

– Хоть на край света, – ответил он.

Мягкая, открытая искренность в его голосе заставила Карис замереть. Ее разум оцепенел, мысли испарились. Но отвечать ей не пришлось, потому что в этот момент скрипнула дверь.

Хаеки вошла в комнату, волосы и плечи намокли от дождя.

– Мастера не было, мне сказали…

Она запнулась, увидев, что Карис сидит, выпрямившись, в постели. Губы Хаеки приоткрылись, и она испуганно вскрикнула.

– Что тебе сказали сделать? – подсказала Карис.

– Э… зайти попозже. – Хаеки в несколько быстрых шагов оказалась рядом. – Ты не спишь. Единая, мы не знали, как долго ты…

Ферайн скользнул ей навстречу.

– Примерно через десять минут после твоего ухода.

Вблизи рыжая выглядела измотанной и уставшей: набрякшие мешки под глазами, ногти обкусаны под корень. Она взглянула на дверь.

– Понятно. Остальные знают?

– Пока нет.

– Тогда я им скажу.

– Хаеки, погоди.

Карис выпростала ноги из-под одеяла. Мышцы слушались плохо, но боли не было, только остаточная слабость. Она коснулась ступнями белого плюшевого ковра и почувствовала себя лучше.

– Мне нужно поговорить с тобой.

Вновь накатило тревожное предчувствие, воздвиглись прежние стены. Хаеки попятилась к двери.

– Потом. Винола с Илешей…

– Не убегай.

– Я не убегаю.

Карис подняла взгляд на подругу и увидела ту девчонку, которую знала всегда: смелую, норовистую и скрытную, прячущую все, что причиняло ей боль, измученную собственными желаниями. Вылавливающую тонущих крыс из пруда, идущую ночью по залитой лунным светом полосе прибоя.

– Хорошо, – согласилась Карис. – А то я не уверена, что сейчас способна тебя догнать.

Вспышка чувства. Хаеки сложила руки на груди.

– Как будто вообще когда-нибудь ты была способна, – поддела она. – Карис…

– Мне нужно кое-что прояснить, вот и все.

– Тогда говори, что хотела. Остальные…

Карис перебила деловито и уверенно:

– Твоя Вестница – лгунья. Твоя избранность – самая малая часть тебя, ты заслуживаешь гораздо большего, чем Нульер, и она дура, раз называет тебя никчемной. Она не единственная, кому ты была нужна. Мне, например.

Тишина. Лицо Хаеки застыло.

– И Оборо тоже. – Карис провела босой ногой по густому ворсу ковра. – Я никогда не переставала скучать по тебе. И всегда буду жалеть, что оставила тебя в Боазе.

Еще секунду ничего не происходило. Затем Хаеки подошла и медленно опустилась на кровать рядом с ней.

– Тебе положено злиться, – сказала она.

Карис помедлила, затем наклонилась вбок и положила голову на плечо Хаеки. Так они иногда сидели. На пляже, пересчитывая жемчужины и болтая ни о чем.

– Извини, – сказала она.

Хаеки повернулась и прижалась щекой к волосам Карис. Ее голос понизился:

– Это должна была сказать я.

Карис слегка покачала головой. Дыхание Хаеки стало неровным.

– Я думала, она хочет, чтобы ты вернулась, – запинаясь, проговорила она. – Думала, она в конце концов тебя примет. Какая же я тупая. Я была так…

Она осеклась. Ее влажные от дождя волосы дышали прохладой, а кожа источала тепло. От нее слегка пахло миндалем. Ее губы все еще прижимались к