– Сила, смещающая эффект, требует источника, – отозвалась Нульер.

Ферайн бросился к краю шестиугольника и снова отпрянул. Нить тени между ними забилась.

– Ты используешь ее, чтобы исцелить меня? Как Сына Ночи, как своего родича…

Вестница поднял взгляд от шрама и расхохоталась.

– Ах ты, высокомерный глупец, – сказала она. – Думаешь, меня это волнует? Жизненно важно то, что внутри тебя. Ты сам – ничто.

Ферайн запнулся.

– Ты никогда…

– Ты мне такой же родич, как червь, ползающий в грязи. – Шрам достиг кожи над сердцем Карис. Нульер широко раздвинула детскую ладонь и с силой прижала ее к ране. – Но ты будешь исцелен.

Это было похоже на прорыв плотины. Карис беззвучно закричала, когда жизнь хлынула из ее тела в обжигающем шуме. Она забилась в конвульсиях и сквозь боль увидела, как Хаеки бросилась на Ревина. Но прежде чем рыжая успела его коснуться, Нульер издала нечеловеческий рык и вскинула руку. Невидимая сила отбросила Хаеки назад к стене кабинета. Рыжая рухнула на пол.

– Не вмешивайся, благословенная морем, – прошипела Вестница.

Хаеки подняла голову. Рот ее был в крови там, где она порвала зубами губу.

– Ты поклялась, – прошептала она.

– Помни свое место. Я даровала тебе милость, и я могу забрать ее обратно. – Глаза у Нульер горели, воздух вокруг нее сиял силой. – Без меня ты никто. Я единственная, кто когда-либо обратил на тебя внимание.

Горло Карис горело огнем, тело было зажато в тисках. Она сильно дрожала, мышцы не слушались никаких мысленных приказов. Поле зрения потемнело по краям. «Мне нужен воздух, я не могу дышать». Она словно тонула. Голос Ферайна эхом отдавался в ее голове: хриплый и безумный, слишком далеко от нее.

– Пожалуйста, остановись! – умолял он. – Отец, пожалуйста, помоги мне. Ты должен мне помочь.

Если Ревин и отвечал, Карис не слышала. Она не могла видеть, не могла думать. Ее сердце трепыхалось под холодной рукой Нульер, словно ослабевшая, запертая в клетке птица, бьющаяся насмерть о прутья.

«Ферайн, – подумала она. – Ферайн».

Без предупреждения ладонь Нульер оставила ее грудь. Вытягивание сил тут же прекратилось.

Карис тяжело вздохнула и ощутила вкус воздуха. Он наполнил ее легкие мощным и сладким потоком. Тело содрогнулось. Откуда-то издалека донесся голос Нульер. Мир вокруг поплыл: движение, свет, звук. До нее долетели слова Вестницы.

– Но ты не глашатай смерти, – сказала она.

– Упс! – откуда-то раздался смешок Винолы.

Дымка рассеялась, и Карис с трудом вынырнула на поверхность. Нульер стояла, прижав одну руку к груди, и смотрела на Винолу.

– Ты пьяна? – спросила недоверчиво Вестница.

Ученая покачивалась, держа руки за спиной и размахивая плащом из стороны в сторону. Она выглядела необъяснимо довольной и совершенно ничего не боялась.

– Я была такой плохой девочкой, – промурлыкала она.

Все еще задыхаясь, Карис потянулась к Завесе, и на этот раз та раскрылась, приняла ее, и глашатай провалилась сквозь ее свет. Ферайн. Окружавший его барьер сиял, словно луна сквозь лед, кристаллические ленты тянулись спутанной сетью вен. Она ощущала край охранного контура, даже когда тот ускользал и уклонялся от нее, даже когда ее разум погружался в беспамятство. Карис схватила нить и потянула.

Винола радостно рассмеялась.

– Поразительно, Карис! Вы так быстро справляетесь. Как вы это делаете? Покажите мне еще раз, я хочу…

Нульер сделала резкий жест, и Винола закашлялась, словно ее ударили кулаком в горло.

– Хватит болтать. Я покончу с этим.

Она снова прижала руку к сердцу Карис, и Завеса захлопнулась.

«Нет, пожалуйста», – подумала Карис. Хватит, у нее больше ничего нет. Вытягивание вскрылось, словно рана, а затем тень врезалась в Нульер, повалив Вестницу на пол.

– Хаеки! – крикнул он.

Нульер замахала руками и ногами, но не могла коснуться Ферайна. Ее сила не причиняла ему никакого вреда.

– Как ты смеешь настраивать мою Избранную против меня?

Движение слева от колыбели. Винола, пошатываясь, оттолкнулась от стены, одной рукой сжимая горло, другой вытаскивая пустой флакон из внутреннего кармана пальто. Зрение Карис затуманилось. Ферайн пытался удержать ее, прижимая к себе Нульер. Она увидела, как Винола бросила флакон. Неудачно. Увидела, как сосуд пролетел через весь кабинет, ударился о пол и покатился.

Хаеки схватила его, вырвала пробку и набросилась на Вестницу.

Помещение наполнилось воем. Сеть черных звезд пронзила Ферайна и вонзилась в тело Нульер. Воздух вокруг флакона сжался. Стоя на коленях, Хаеки крепко держала его, оскалив зубы в кровавом рычании. Нульер закричала от ярости и боли, и давление потока ослабло. Карис вдохнула, но на этот раз не нашла воздуха. Ее сердце билось неровно, она задыхалась. Комната закружилась. Ферайн бросился к ней.

– Нет, нет, нет, Карис. Карис! – Тень накрыла ее, заслонив от всего, что было вокруг. Она не видела ничего, кроме тьмы. – Карис, пожалуйста.

– Единая, прости нас, – простонал Ревин.

Голос Ферайна дрогнул.

– Исправь это, черт возьми. Закрой Карман!

– Посланница, Вестница, наш пастырь и свет. Как ты могла? Как вы все могли? Посмотрите, что вы натворили.

Вой, крики, голоса растворялись в звуке. Карис цеплялась за последние остатки сознания, ее чувства постепенно угасали. Затем волна поглотила ее, она упала в темные воды и потеряла сознание.

Глава 43

Лаяла собака.

Звук был приглушенный. Далекий и уходил все дальше. Через несколько мгновений он затих совсем. Его сменили другие: тихие шаги, журчание воды в трубах, скрип ставней на ветру.

Навалилась мягкая тяжесть. Тепло. Очень важно не шевелиться. Если лежать совершенно неподвижно, ничего не будет болеть. Не придется ни о чем думать. Можно остаться здесь, в этой постели, и весь остальной мир исчезнет.

Единственная проблема в том, что ужасно хотелось пить.

Карис застонала.

– Проснулась наконец? – спросил Ферайн.

Она не думала открывать глаза. Если вовсе не открывать их…

– Не хочу повторяться, но смотреть на спящих действительно очень скучно.

Ее губы чуть приоткрылись, и она тихо попросила:

– Воды.

– Рядом с тобой. Справишься?

Карис открыла глаза. Пасмурный свет проникал сквозь белые тюлевые занавески. Она лежала в большой кровати с балдахином среди гор постельного белья и одеял. Спальня была незнакомой: стены бледно-персикового цвета, пол в толстых коврах. Вторая кровать, поменьше, стояла задвинутой в угол, на ней было аккуратно сложено плотное одеяло. Ферайн лежал рядом с ней на покрывале.

– Привет, – сказал он.

Она приподнялась и потянулась к стакану на тумбочке. Рука дрожала, пока она подносила его ко рту. От нетерпения половину воды она пролила на грудь.

– Осторожно, не залпом, – подсказала тень.

Карис проигнорировала его слова и наклонила стакан сильнее. Она случайно вдохнула, подавилась, вылила остатки воды себе на рубашку