Сёгун задержал взгляд на камере дольше обычного.

— Я не утверждаю, что намерения Михаэля Кайзера злы. Но я вижу тенденцию. И знаю, что история не раз доказывала: путь, начатый без сопротивления, редко заканчивается добровольной остановкой.

Он опустил ладонь.

— Я призываю лидеров стран к диалогу. К расчёту. И к ответственности перед своими народами.

Сёгун сделал короткий кивок.

— Благодарю за внимание. И да хранит нас Полуденное Солнце.

Экран не сразу переключился. Камера ещё мгновение держала лицо старика, и в этом взгляде было слишком много… много всего. И времени было слишком мало, чтобы понять, что же здесь не так.

Затем эфир новостей вернулся.

Ведущая сглотнула и продолжила уже другим тоном.

— Это было прямое обращение Сёгуна. Японский Сёгунат официально объявил о выходе из тени и начале международной дипломатической инициативы.

Она посмотрела в камеру.

— Мир вступает в новую фазу.

* * *

В комнате повисло напряжение. Все внимательно смотрели телевизор, никто не проронил ни слова: ни во время речи Сёгуна, ни минуту спустя.

Артур уже снова сидел на шее Суви, и вместе со всеми напряжённо сопел. А я, исподлобья смотря на экран… боролся с не самыми светлыми идеями.

Которые высказала главная стерва сериала.

— Не, если раньше я переживала и напрягалась, то теперь я уже тупо злюсь. Они уже даже меня зае… — Катя увидела навострившего уши Артура, — Кхм, задолбали. Да. Уже МЕНЯ они задолбали! Ну почему никому на месте не сидится⁈ Это им не так, то им не так. Как доброе дело сделать — страну закрыли и евгенику двигали! А как помочь души на Небеса отправить — так первые завоняли! Лицемеры сраные! За «мир» и «свободу» они, ха-ха! Ну да, ну да, кааак же! Ну они же тоооочно не хотят сами захватить мир, да-да-да! — сложила она ручки, иронично захлопав ресничками, а затем хитро улыбнулась, сверкая на меня глазками, — Миша, кинь на них ядерку. У тебя же там крысы её делают.

— Погоди, Кать…

— У вас тут где-то должна быть красная кнопка… — очень задумчиво и, по ходу, серьёзно Катя развернулась и начала осматривать комнату.

Я же продолжал стоять и смотреть на экран. Обращение давно закончилось и смысла от этого нет, просто я… без понятия как реагировать.

Поначалу я вообще думал, что мне плевать. Да какая разница! Это же такая мелочь на фоне того, что я узнал десять минут назад! Это ВООБЩЕ не имеет значения в бесконечности вселенных вокруг!

А потом задумался глубже и…

Да фиг его знает. Разве не в мелочах счастье? Вот какое удовольствие я получу от чего-то там в будущем, пусть даже и от ВЕЛИКОГО! Чё мне теперь, ради «когда-то» там жить? А радоваться когда? И чему?

Нет счастья ни в будущем, ни прошлом. Будущее — вдохновение. Прошлое — воспоминания. Но фактическое счастье — вот сейчас. Это ведь те же гормоны! Ты их сейчас ощущаешь, а не из будущего всасываешь.

О как. Умный!

И поэтому, осознав что моё счастье в том числе стоит буквально в этой комнате, в паре метрах от меня, я начал думать, как это счастье защитить.

Сёгун. Старый ты сукин сын, ну чё ж ты не помер?..

Япония хоть и закрытая страна, и мы НИЧЕГО не знали о ней до появления на Играх, зато вот после — наша спецура что-то да начала вытягивать.

Ну например, что Сёгун был полумёртвый уже.

Да, я понимаю, желать смерти старику это грех и плохо! Тьфу-тьфу! Он, между прочим, без преувеличения великий человек и вытянул страну из такой жопы, о глубине которой не подозревает даже Мари-Антуанетта. Реально великий мужик.

Но мне то что с его величия⁈ Молодец, крут, ага-ага, но дед, всё… давай… это… передавай эстафету молодому и глупому, которого Виктор разведёт, как уже развёл Китай, Африку, Италию, и частично уже Америку. Про Индию даже говорить не буду.

Во мне людского — дохрена. Но старина… давай ушлёпывай уже.

— Странно, должен был помереть уже… — пробубнил знакомый голос со спины.

Все кроме меня поворачиваются и:

— Уа-а! — вскрикнули они, подскакивая как коты перед огурцом, — Лонгвей⁈ Откуда вы здесь⁈

— Да через дверь зашёл… у нас же с Суви тренировка, — пробормотал крутой старый азиат в гавайской рубашке и шортах, держа в руках катану в ножнах, — На, кстати, подарок.

И он аккуратно кидает кореянке эту самую катану. Артур тут же вскидывает ручки, чтобы её поймать, но они были крайне короткие и пухлые, так что оружие достаётся Суви.

Она хмуро её вертит в руках и поднимает блестящие глазки на Лонгвея.

— У Архонта Мечей есть все мечи. Одним больше, одним меньше, — улыбается он, — А этот… кхм, точно не сломается. Думаю тебе он особенно пойдёт, Суви! Сая под цвет твоих карих глаз.

— Спасибо! — заулыбалась она.

Мечница тут же начала с очень счастливым лицом осматривать, очевидно, какой-то крутой клинок. Думаю, её больше всего радовал факт его неразрушимости — у Суви с этим проблемы.

Старик тепло улыбнулся в ответ и быстро переключился обратно на телевизор. Миру не известно, что Лонгвей полностью за нас. Зато Лонгвею известно, что против нас весь этот мир. И как крайне идеологический человек, он не хотел проигрывать чужой идеологии.

Так что его эта ситуация тоже крайне заботила.

— Плохое предчувствие… — пробормотал он.

— Какого рода?

— Да знаю я этого Сёгуна, и сынка его. Лично. И смотрю на них сейчас… и что-то тут странное, не знаю, — хмурится он, — Принц, старик… не были они дружными. И никогда принц рядом с отцом не улыбался.

— Сложная семейка?

— Да нет, почему — крайне простая и прямолинейная. «Хороший правитель» — не означает «хороший отец». Ровно как и «родной» сын не означает «любимый». Ну и в обратную сторону так же. Тут проблема как раз в другом… — его голос утихает, — Что из прямолинейного всё неожиданно превратилось в запутанное. Ровно когда нам не надо.

Я внимательно смотрю Архонта. И он… абсолютно погружён в серьёзность ситуации вместе со мной. Даже нет, не так.

Кажется, он напряжён даже больше, чем я.

Его беспокойство крайне неподдельное, по какой-то причине. Ровно как и моя чуйка сейчас.

Я этой чуйкой тайну мультивселенной и своего происхождения раскрыл, а тут обычные люди? Не, чуваки, я не ошибаюсь. Если что-то не так, моя звериная фурри-жопа это почувствует. Но «что-то не так» — это и вторжение иных вселенных, и Катя подставила Лунасетту, чтобы вместо неё пойти со мной на свиданку.

Я чувствую подвох, но