«Но дед говорил…»

«Дебил твой дед»

Вильгельм утверждал, что это наследие Анафемы… и оно в нашем роду с основания, передаётся поколениями. Что оно всегда было с…

Суууууука!

«Анафема, ты видел в своё время лысого кота?..»

«Розового и страшного такого? Да. Нашёл кстати… хах, а ведь нашёл незадолго до шкатулки!»

И тут случается то, чего я никак не ожидал. Помните того красного призрака? Который ещё тоже наш предок, и сын Анафемы. Именно он указал мне на шкатулку, и он к ней потянулся, но так и не решился коснуться.

Порой он летал по замку, но никто кроме меня его не видел. Даже батя!

И сейчас я увидел, как на него среагировал кто-то другой.

Маленький Артур потянул к нему ручку, думая, что это какой-то шарик.

— Твоюююю мааать, — я подорвался со стула и трагично швырнул ручку о стол, — Гад факинг демит! Фак ми!

— А⁈ — отец резко поворачивается, — Миша, что такое⁈

— Кажись я понял, где всё это время была Гордыня.

* * *

В то же время. Сёгунат.

Все готовились. Бегали, суетились, даже не верили в происходящее! Но… это происходило. И из-за любви народа, никто не ставил под сомнение — лишь чистый шок.

— Мой Сёгун, счастлив видеть вас в здравии! — поклонился слуга, — Вы… готовы к речи?

И старик, стоящий рядом со своим сыном, поднимает глаза на слугу.

Сёгун — причина, почему Япония стала великой. Почему её боятся. Почему не могут победить. Именно Сёгун — главный идол для своих людей, сделавший для страны буквально невозможное.

И этот же человек…

— Да. Пора народу Японии узнать — Сёгун вернулся, — сказал он тихим, до странного отрешенным голосом.

Глава 24

Лишь батя в полной мере понимал о чём я, тогда как другие прекрасно увидели этот драматичный бросок ручки и теперь лишь догадывались, почему я снова сошёл с ума.

Но времени объяснять не было. Точнее, оно есть, но я тупо не смогу усидеть на месте, пока не проверю!

— Суви, срочно отдай малыша! — быстрым шагом выходу я из-за стола.

— А? Что?.. Ладно… а что случилось? — её карие переживающие глазки заблестели, уже заранее начиная за меня бояться.

— Кое-что в голову пришло. Нужен Артур.

Артур не просто увидел суету, не просто увидел бегущего меня, а ещё и ощутил как его снимают с высокой девочки! Естественно, он засопел, скукожился, и всеми маленькими средствами начал выражать недовольство!

И когда его передали мне в руки…

— У… у-у… м-м… — его губки затряслись.

Малыш поджал ручки, ножки, и уже начал всхлипывать. Сейчас заноет, и хрен ты его куда унесёшь без воплей! Снова. Как обычно!

Тц…

— Артур, хватит плакать! — чуть повысил я голос, но мягко, не как крик, а как настойчивое обращение, — Будь мужчиной! Это очень важно, это тебя и меня касается, и мамы, и всех вокруг!

— Миша… он же карапуз, как он что поймёт?.., — тихо произнесла Суви.

Но тут я делаю ход конём, и… резко целую братика в его детский лоб!

Шок! Пока Артур сопел — его лоб поцеловали! Он тут же перестаёт ныть, распахивает свои большущие мамины глаза и такой делает лицо: «Чтоооооо?». Аж голову отодвинул, чтобы рассмотреть меня получше, потому что не поверил!

Я, и проявляю нежность? Типа как папа? Даже как мама⁈ Чтуоооо⁈ Йоу, чат, это реально? Я не только ругаться могу⁈

И… сработало! Невозможно сопротивляться любви Апостола Любви!

Артур с выпученными глазами смотрел, моргал, и как поджался, так теперь и висел, не понимая, что ему делать. Плакать и какаться? Да как-то уже стыдно…

— Всё, за мной не идти! — я укладываю брата получше, оборачиваюсь на компашку, а затем указываю рукой на алого призрака, — А ты — за мной! Живо!

Все друзья медленно повернулись туда, куда я указал. Посмотрели.

И никого не увидели.

— Это он с кем?..

— Что-то я перехотел тут жить…

Отец уже поднялся, и с хмурым лицом смотрел в ответ, но я лишь помотал головой. Нет, бать, погоди. Дай карапузам разобраться вдвоём.

Пора кончать с этой тайной.

И, развернувшись, я быстрым шагом выхожу из кабинета. Артур был поразительно спокоен, но уже, полагаю, из-за призрака, которого он воспринимал за прикольный летающий шарик.

Поворот, поворот. Как обычно, когда спешишь, в этом сраном дворце появляется три сотни лишних коридоров, которые обязательно заканчиваются тупиками! Гра, да какой криворукий тут все здания делал⁈

Но слава богам я уже почти не тупой, и кабинет Вильгельма нашёл быстро. Плохо, что самого Вильгельма тут не было. И замочной скважины нет — только скан лица и пальца! Легко не вскрыть!

Да впрочем…

Я подставляю руку под щель. Выдыхаю… и начинаю пускать Эфир. Он наполняется, скапливается на той стороне, начиная бурлить и закручиваться в водоворот!

А затем превращается в мою эфирную копию.

Щелчок, и дверь открыта.

Двойник тут же превращается обратно в чернила и втекает мне под кожу, и я, вместе с ещё более офигевшим ребёнком, забегаю внутрь.

«Рой, покажи запись, где дед держит эту шкатулку»

Мне быстро подсвечивают нужную тумбочку. Вот она уже закрыта на ключ, и потому я, приложив палец к скважине, кровью заполняю замок, кристаллизирую и проворачиваю.

Щелчок. Тумбочка открыта. И… да! Вхух. Шкатулка всё ещё была здесь.

«Она, дед?..», — спрашиваю я, поднимая каменный прямоугольник.

«Она», — я ощущаю, как он хмурится, — «Я так её и не открыл. Ни до становления Анафемой, ни после. Она не поддаётся никакой силе. Я даже не знаю из чего она сделана — её не сломать»

Я аккуратно осматриваю её со всех сторон, пытаясь найти за что зацепиться. Внутри явно что-то болталось. Что-то твёрдое. Какой-то длинный камень?

Сама шкатулка была тоже каменная — серые пластины с будто бензиновыми разводами. Если присмотреться, то отчётливо видно, что на одной стороне крышка — едва заметная щель выдаёт, что это именно шкатулка.

Но ни замочной скважины, ни чего либо интересного больше нет.

Я усаживаю Артура на дедушкино кресло и беру шкатулку в обе руки. Призрак внимательно смотрел, при этом не приближаясь. Странно.

«Может, получится?..»

Ну вот что? Что надо сделать, чтобы её открыть? Я уверен — это очень, чёрт возьми, важно!

Я попытался сдвинуть крышку, но, естественно, тщетно. Вперёд, назад, по сторонам — нет. В какой-то момент даже начало казаться, что я брежу, и это никакая не шкатулка, а тупо камень, который трещит внутри. Вообще не поддаётся! А я сильный, уж поверьте!

«Думаешь