с открытием шкатулки, видимо, сработал какой-то скрипт, и они решили либо смотаться, посчитав задачу выполненной, либо в ожидании следующего этапа.

Вот только…

Вся эта история пошла наперекосяк, ведь шкатулку открыл тот, кто рождаться не должен был.

Хотя… нет, всё даже хуже.

Для того утырка, что первым определил судьбу Артура, отдать Гордыню случайному человеку — плохой исход.

Отдать её мне, результату сопротивления и врагу всего плана — КАТАСТРОФА.

Шкатулка всё это время была у меня в руке — я же с ней вызывал Концепции. И переместили с ней. И пусть сам-то Грех хоть и с этого мира, ибо Концепции его видят, но полагаю далеко не просто так его скрыли от их взгляда в этой иномирной шкатулке.

И вот, я смотрю на тёмный камень. На сильнейший и первородный Грех — Гордыню. На силу манипулировать реальностью. На то, о чём Князев даже и не мечтает!

Моё выживание — ключевое событие, которое меняет всё.

Непримиримость, стремление, выживание… адаптация. Сила адаптироваться к любому феномену и победить даже то, о чём многие на протяжении жизни и не задумываются.

Судьбу.

«Возможно и Наномашины вели ко мне через поколения, как Гордыню к Артуру? И прошлый носитель покончил с собой, потому что осознал, что он — просто сраный курьер в бесконечности миров?..», — хмыкаю я, открывая рот, — «А может… всё не так, и Наномашины предназначались тому, кто достоин?»

Что если эту силу выдержит только непримиримый к судьбе человек? Что если одна из целей наномашин — простой отсев на достойного? И я — ну правда совпадение? Случайно выросший посев, скинутый из другой реальности.

Да наверное… уже и плевать? Какая мне разница до чужих планов?

Ведь все чужие планы на мой счёт я в рот драл.

«Рой, проглоти, но переваривай только по сигналу — сейчас только хранение»

«Есть»

И шкатулка пропадает в моём бесконечном желудке.

— Порядок, верни.

Моргаю. Щелчок.

И я снова в том же кабинете, стою перед маленьким ребёнком, только сейчас начавшим что-то одуплять.

Артур смотрит на меня своими большими зелёными глазками, и впервые…

— Атяяя! — радостно вскидывает он ручки, понимая, что и с братиком тоже весело.

Мои руки устало опускаются. На секунду голова становится пустой, а сердце… не знаю, что с ним происходит.

Всё, что я смог — лишь улыбнуться и прижать братика к себе.

— Не бойся. Я не дам тебя в обиду, — шепчу я, — Ты достоин большего, чем плясать под дудку. Мы. Мы оба этого достойны. Мы больше, чем винтики, Артурчик. И мы достойны сами решать.

— Агу!

Я не дам нас в обиду. Никого. Если понадобится — я доберусь до каждого, даже если придётся вырезать всё, что несёт угрозу!

Даже если придётся стать главным злодеем всей этой бесконечной истории.

Даже если придётся пожрать другие миры.

— «Михаэль, приём. Тут?», — раздаётся в ухе.

— «Да, Виктор. Что случилось?», — включаю запись голоса.

— «Там Сёгун… с обращением выступает. Посмотри. Беда»

Глава 25

В это же время. Сёгунат.

Экран перешёл в режим прямого эфира. Японская студия выглядела безупречно, выверенно, но напряжение всё равно чувствовалось. Ведущая держала спину идеально ровно, говорила спокойно, однако слишком часто делала паузы, будто проверяла, имеет ли право произнести следующее слово.

В нижней строке шла надпись: ПРЯМОЕ ОБРАЩЕНИЕ СЁГУНА.

До этого весь выпуск был посвящён одному имени: Михаэль Кайзер. Кадры Игр, интервью, нимб над головой, документы Вильгельма фон Рейнштейна, и главное, что будто намеренно для нагнетания показали в конце — карта Европы, где границы уже начинали выглядеть условными. Эксперты говорили разное, но смысл у всех был один и тот же.

Мир стремительно меняется, и центр силы смещается.

— Мы прерываем сетку вещания, — ведущая склонила голову, — Сейчас вы услышите прямое обращение нашего великого Сёгуна. Просим сохранять внимание.

Картинка сменилась.

Не тронный зал и не храм — простая комната, строгие деревянные панели, мягкий рассеянный свет и висящий на стене стенд для двух мечей, где, однако, не было ни одного. Камера стояла неподвижно, без эффектов и украшений. В кадре был Сёгун.

Он сидел прямо, почти неподвижно. Старость была крайне заметна, но взгляд оставался ясным и тяжёлым — таким, от которого невольно хотелось выпрямиться. Позади него, чуть в стороне, стоял принц. И вот его спокойное, почти каменное лицо… удивляло. Обычно он выглядел куда угрюмее.

Сёгун заговорил. Странно, будто на автомате.

— Народ Японии, и те, кто смотрит это обращение за её пределами…

Голос был негромким, но уверенным. Ровным. Даже слишком.

— Я хочу вас поприветствовать. Это важное и очень трудное обращение, но я не могу молча смотреть на то, что происходит в мире. Не могу позволить возрасту и болезни победить, зная, какое бедствие может пройтись по всей нашей Земле. Я вижу, как меняется не только политическая карта, но и само представление о власти. И я… за этим я и решил прервать своё молчание. Молчание всей нашей страны!

Он сделал короткую паузу, давая словам осесть.

— Михаэль Кайзер. Его сила, его происхождение, его заявления и действия уже влияют на решения государств. Многие предпочитают наблюдать, некоторые готовятся подстроиться заранее. Это естественно. И это опасно, — Сёгун слегка прищурился, глядя прямо в объектив, — Речь идёт не о страхе перед одним человеком. Речь идёт о допущении, что один человек может стать мерой всего: законом, судом, палачом и центром мира.

Он выдохнул медленно.

— Японский Сёгунат долгое время оставался в тени. Это был осознанный выбор. Мы не стремились доминировать, мы стремились сохранять равновесие. Всё, что мы хотели — развития нашей страны. Нам совершенно не важна борьба за мировую власть… но нам критично важна наша безопасность. И сейчас молчание начинает выглядеть как согласие с нависшей над шеей гильотиной.

Сёгун поднял ладонь, жест был спокойным, почти бытовым.

— Поэтому я заявляю официально. Сёгунат выходит из тени. И Сёгунат — не будет молча ждать!

Принц за его спиной едва заметно улыбнулся. Или показалось? И… что у него на руках?

— Не ради амбиций. Не ради войны. И не ради демонстрации силы. Мы действуем ради баланса и ради будущего, в котором у мира остаётся выбор!

Сёгун чуть наклонил голову.

— Я поручил начать дипломатическую миссию. Наши представители будут направлены во ВСЕ государства мира. Мы предложим формат переговоров, основанный не на угрозах, а на взаимных гарантиях, — внизу экрана начали появляться названия стран, список медленно заполнялся, — Речь идёт о коллективном сдерживании. О союзе, который не позволит одному центру силы подчинить остальные