успеть сделать что-то, что угодно. Китнисс что-то кричала, но звук не успевал, слова не успевали, ничто не успевало.

Стрела вонзилась в спину Мэгс. Прямо между лопаток. Прямо над тем местом, где под тканью рубашки билось сердце Финника. Он почувствовал удар — Китнисс видела, как дрогнули его плечи, как на мгновение сбился шаг. Почувствовал, как тело Мэгс дёрнулось на его спине — последний рефлекс, последнее движение. Пробежав в спасительную тень джунглей, он опустился на колени, медленно, осторожно, словно боялся причинить ей ещё большую боль.

Кровь текла из уголка её рта — тёмная, почти чёрная на фоне песка. Её глаза смотрели на него, и в них не было страха, не было боли — только что-то похожее на мир, на принятие, на прощание. Одна рука — морщинистая, старая, но всё ещё сильная — поднялась и коснулась его щеки. Последний жест. Последняя нежность. Последнее прощание. Потом рука упала. Глаза остекленели, потеряли фокус, стали просто глазами — не окнами в душу, а кусочками плоти, которые больше ничего не видели.

Пушка в очередной раз прогремела над ареной. Финник не двигался. Он сидел на земле, держа мёртвую женщину в руках, и его тело сотрясалось от рыданий — беззвучных, страшных, идущих откуда-то из глубины, где слова не имели силы.

Китнисс почувствовала ярость - белую, горячую, ослепляющую. Она развернулась к карьерам, пустившимся вдогонку, и её руки уже натягивали лук, стрела уже ложилась на тетиву, но Джоанна оказалась быстрее.

Её топор вылетел из руки — вращаясь, сверкая в солнечном свете — и вонзился в плечо Кашмир прежде, чем Китнисс успела прицелиться. Крик карьерки разнёсся над водой, и она отступила назад, хватаясь за рукоять, торчащую из плоти. Другие карьеры — Глосс, Энобария — отступили вместе с ней, к безопасности Рога.

Финник позволил Джоанне и Китнисс поднять себя только после того, как они позвали его трижды. Позволил увести от тела Мэгс, которое осталось лежать на земле — маленькое, хрупкое, похожее на выброшенную волной раковину. Они вернулись в джунгли, и там Финник рухнул у ствола дерева, закрыв лицо руками.

— Это моя вина, — он повторял, и его голос был сломан, как сломанная кость. — Я был слишком медленным. Если бы я двигался быстрее, если бы я...

— Нет, — Китнисс сказала, и её голос был твёрже, чем она себя чувствовала. — Это не твоя вина. Это вина Капитолия.

Он не ответил. Может быть, не услышал. Может быть, услышал, но не мог принять. Они сидели там вчетвером — всё, что осталось от альянса Сойки — каждый потерянный в своих мыслях, в своём горе, в своём гневе. Надломленные, но всё ещё держащиеся вместе. Разбитые, но всё ещё живые. Пока ещё живые.

***

Ночь упала на джунгли как занавес в театре — резко, без прелюдии, превращая зелёный полумрак в непроглядную тьму, разбавленную лишь голубоватым свечением биолюминесцентных растений. Они сидели в темноте, делили скудные запасы сухой еды, пили воду маленькими глотками, экономя каждую каплю.

Битти был молчалив большую часть вечера — погружён в свои мысли, в свои расчёты, в своё горе по Уайресс. Но когда небо начало едва заметно светлеть — первые намёки на искусственный рассвет — он вдруг выпрямился, и его глаза за стёклами очков загорелись тем особым светом, который бывает у людей, только что увидевших решение невозможной задачи.

— Молния, — сказал он.

Финник поднял голову — медленно, тяжело, как человек, несущий на плечах непомерный груз:

— Что?

— Молния в секторе два — Битти начал говорить быстрее, слова набирали скорость, как камень, катящийся с горы. — Но молния такой силы — миллионы вольт, способные убить мгновенно — требует огромного количества энергии. Колоссального. Откуда она берётся? Откуда гейм-мейкеры черпают столько мощности?

Джоанна пожала плечами:

— От генераторов? От Капитолия? Какая разница?

— Разница огромная. — Битти настаивал, и в его голосе была страсть учёного, который наконец увидел истину за хаосом данных. — Арена работает от электричества. Барьер, который удерживает нас внутри, который создаёт иллюзию неба, который контролирует климат — всё это требует постоянного, непрерывного питания. Где источник?

Китнисс начала понимать — смутно, на уровне интуиции:

— Ты думаешь, молния как-то связана с силовым полем?

— Больше чем просто связана. — Битти подался вперёд, его голос понизился до заговорщицкого шёпота. — Я думаю, молния питает арену. Каждые двенадцать часов — массивный электрический разряд, целая серия разрядов. Это не просто ловушка для трибутов. Это перезарядка всей системы. Энергия попадает на арену, концентрируется, распределяется по силовому полю.

Финник нахмурился — впервые за часы на его лице появилось что-то, кроме горя:

— Даже если это правда — что это нам даёт?

Битти посмотрел на него, и в его глазах была надежда — хрупкая, отчаянная, но настоящая:

— Каждая система имеет слабость, уязвимое место. Если молния питает арену, значит, есть способ использовать это против неё. Против них.

— Как? — Китнисс наклонилась ближе.

Битти начал чертить в грязи — линии, стрелки, схемы, которые имели смысл только для него:

— Силовое поле работает как замкнутая система. Энергия входит, распределяется, поддерживает барьер. Но если создать обратную связь... перегрузку изнутри... — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Нам нужен проводник. Специальный провод, который может выдержать удар молнии. Если протянуть его от точки удара — от дерева, куда бьёт молния — до силового барьера, в момент разряда...

— Что произойдёт? — Джоанна спросила, и в её голосе впервые за долгое время была не агрессия, а искренний интерес.

— Теоретически? — Битти глубоко вздохнул. — Молния пойдёт по проводу. Миллионы вольт ударят в силовое поле изнутри. А барьер не рассчитан на такую нагрузку с внутренней стороны — он защищает от внешних воздействий, не от внутренних. Он может... не выдержать.

Тишина. Тяжёлая, звенящая тишина.

— Ты хочешь сказать, — Финник начал медленно, словно пробуя слова на вкус, — что ты можешь отключить силовое поле? Сломать арену?

— Возможно, — Битти признал. — Теоретически возможно. Но есть проблема. Нам нужен специальный провод. Не обычный — обычный сгорит мгновенно при таком напряжении. Нужен сверхпроводящий кабель, способный выдержать миллионы вольт без разрушения.

— И где мы возьмём такое? — Китнисс спросила, хотя уже знала ответ.

Битти покачал головой:

— Здесь — нигде. Уайресс могла бы создать что-то подобное, если бы у неё были материалы и инструменты. Она