крыло, – сказала я. – Там комнаты матери. Вход отдельный, со стороны сада.

Сад зарос бурьяном. Фонтан пересох, статуи покрылись мхом. Мы оставили карету и стражников у входа, а сами пошли вдвоём – я и Вульф. Факелы в наших руках отбрасывали дрожащие тени.

– Здесь кто-то был, – сказал Вульф, останавливаясь у двери. – Замок взломан.

Он показал на царапины вокруг замка. Свежие.

– Кассиан? – предположила я.

– Или кто-то другой.

Он толкнул дверь, и она со скрипом открылась.

– Не нравится мне это, – прошептала я.

– Держитесь за мной, – сказал Вульф и вытащил меч.

Комнаты матери были обставлены с простой элегантностью. Кровать с балдахином, старый гардероб, письменный стол. На стенах – выцветшие гоблены. Я подошла к столу. В ящике лежали какие-то бумаги, но ни дневника, ни писем.

– Ищите тайник, – сказал Вульф.

Я принялась ощупывать стены. За одним из гобеленов обнаружилась ниша. В ней – шкатулка из тёмного дерева, покрытая рунами.

– Нашла! – крикнула я.

Вульф подошёл, осмотрел шкатулку.

– Заперто магией. Но вы можете её открыть.

Я положила ладонь на крышку. Сосредоточилась, вспомнила лицо матери – размытое, тёплое. Пальцы засветились. Шкатулка щёлкнула и открылась.

Внутри лежала толстая тетрадь в кожаном переплёте, дневник. И маленький серебряный кулон в форме звезды.

– Это её, – прошептала я. – Я чувствую.

Я взяла дневник, хотела пролистать, но вдруг свет в комнате погас. Факелы погасли сами собой.

– Вульф? – позвала я.

– Я здесь, – ответил он. – Не двигайтесь.

Тишина. А потом из стен начали вытекать тени. Не просто темнота – живые, движущиеся силуэты с горящими синими глазами. Они тянули ко мне руки.

– Призрачные тени! – рявкнул Вульф. – Защищайтесь!

Я выставила руки вперёд, пытаясь вызвать свет. Пальцы вспыхнули, но слабо – тени шарахнулись, но не исчезли. Их было слишком много.

– Магия! – крикнул Вульф, рубя одну из теней мечом. Меч прошёл сквозь неё без вреда.– Только магия!

Я закрыла глаза. Вспомнила, как в лесу, когда на меня летел меч, свет ударил сам. Но сейчас я не боялась – я была в ярости. Эти тени не имели права трогать дневник моей матери. Не имели права пугать меня в доме, где я выросла.

Я распахнула глаза и выбросила руки вперёд.

Из ладоней ударил не просто свет – настоящая волна, золотая, горячая. Тени завизжали. Они корчились, плавились, как воск. Одна за другой они исчезали, оставляя после себя клубы чёрного дыма.

Когда всё стихло, я стояла, тяжело дыша, а с пальцев всё ещё капали искры.

– Вы их уничтожили, – Вульф смотрел на меня с удивлением и восхищением.

– Они сами напросились, – ответила я.

Я опустилась на колени, подняла тетрадь. Кулон звякнул о пол.

Вульф помог мне встать.

– Уходим, – сказал он. – Здесь может быть ещё что-то.

Мы вышли из комнаты, и я на секунду обернулась. В темноте, на месте, где исчезли тени, мне почудилась женская фигура в белом платье. Она улыбнулась и растаяла.

– Мама? – прошептала я.

– Что? – спросил Вульф.

– Ничего. Показалось.

В карете я сидела молча, прижимая дневник к груди. Вульф не задавал вопросов. Только один раз сжал мою руку – твёрдо, ободряюще.

– Вы справились, – сказал он.

– Справилась, – прошептала я.

Дома я заперлась в своей комнате и начала читать дневник. Почерк матери был красивым, витиеватым.

Я перевернула страницу. Там был рисунок – символ, похожий на тот, что на шкатулке.

Дальше шли записи. Почерк матери был красивым, но каким-то нервным, будто она торопилась или боялась, что её прервут.

«Сегодня мне снова показалось, что за мной следят. На рынке. Я обернулась – никого, но холодок по спине не проходил. Надо быть осторожнее. Нельзя, чтобы они нашли меня здесь. Я слишком далеко ушла, чтобы начинать всё заново».

Я нахмурилась. Они? Кто?

« Пришлось бежать. Пересечь границу. Спрятаться в глуши. Здесь, в Эрдании, меня никто не знает».

Я перечитала этот отрывок дважды. Значит, мать пришла из другого королевства. Не служанка из местных – беженка, спасавшая свою жизнь.

«Сегодня встретила его. Графа Торнвальда. Он приехал в нашу деревню по делам, увидел меня у колодца и… Глупо, конечно. Но сердце забилось быстрее. Я не должна ни к кому привязываться. Это опасно. Но с ним я чувствую себя спокойно».

Я отложила дневник на минуту. Отец. Он никогда не рассказывал, где встретил мать. Говорил только, что полюбил с первого взгляда. Выходит, так оно и было.

Дальше записи стали чаще, словно мать уже не могла остановиться.

«Сегодня я рассказала ему всё. Всю правду. Сидела напротив в кабинете, смотрела в его серые глаза и боялась, что сейчас они станут холодными. Я маг Света. Бежала из-за границы, потому что там меня хотели убить.

Он молчал. Долго. Я уже хотела встать и уйти, собрать вещи, исчезнуть, как делала раньше. Но он взял меня за руку. Сказал: Это не меняет ничего. Кроме одного – теперь я буду знать, от кого тебя защищать".

Я заплакала. Он вытирал мои слёзы платком и бормотал, что всё будет хорошо. Глупый. Хорошо не будет. Тёмные не отступят. Теперь я не одна.

Однако страх не ушёл. Сегодня ночью мне опять показалось, что за окном кто-то стоит. Выхожу – никого. Только ветка скребётся по стеклу. Или нет? Может, уже не ветка? Я начинаю сходить с ума.».

А дальше шли только зашифрованные страницы.

Я перелистывала одну за другой – те же значки, те же крючки и завитки. Ни одного понятного слова. После той ночи она больше не писала открыто. Только шифр, который я не могла разгадать.

Я закрыла дневник и долго сидела неподвижно, глядя на потёртую кожаную обложку. Внутри теснились обрывки чужой жизни – страха, любви, отчаянной надежды. Мать была магом Света, беглянкой, женщиной, которая рискнула довериться отцу.

– И она предупреждала о чём-то, – прошептала я. – Но о чём – я не узнаю, пока не расшифрую эти записи.

В дверь постучали.

– Амалия, – голос Вульфа. – Уже далеко за полночь. Вам нужно отдохнуть.

Я вздохнула, спрятала дневник под подушку.

– Да, иду.

Шаги за дверью стихли. Я погасила свечу и легла, но сон не шёл. В голове крутились обрывки прочитанного.

Глава 11. Правда, которая обжигает