– А что всё? Ты хоть знаешь, что это?

– Нет, – едва слышно ответил Никита, – но это как-то связано с шаром. Вещи похожие.

– Как это похожие, – удивился Эгер. – Черный шар и это? Похожие? Ник, серьёзно?

– Да, – отрезал Никита. – Его надо забрать домой.

Эгер едва не выронил фонарик:

– Чего?! Ты с ума сошел?

– Нет. Тут замок, здесь мы его не вскроем. Чтобы отделить стропы, нужен дегризер. Всё это потребует много времени. Пока отмокнет… короче, нужно забрать домой и там спокойно разобрать.

– Ты чокнулся?! – Эгер схватил фонарик и начал топтаться вокруг мертвеца, отчаянно нашептывая всевозможные проклятия.

– Он же лёгкий, – попробовал успокоить его Никита, – ну… не очень тяжелый, вдвоём утащим.

– Утащим, Ник, конечно утащим, только вот фигня, кругом датчики.

Никита задумался.

– Они начнут орать, – продолжил Эгер, – если решат, что мы что-то не то делаем. А мы реально будем тащить чертов труп в жилую зону, через периметр. Ты знаешь, что с нами сделает патруль, если засечет? Да блин, нас тупо могут двери отсечь, и будем куковать с тобой пока не растечемся как этот мертвяк. Ник, это реально дичь, ты же понимаешь?!.. давай уж как-нибудь здесь его вскроем…

– Его не надо вскрывать…

– А я вот не знаю, – Эгер раскраснелся так, что это стало видно даже в полутьме, – сначала пояс, потом еще что-нибудь, так дело дойдёт и до внутренностей!.. тебе потребуется его мозг, ну или типа еще что-то…

– Эха, ты чего несешь, – Никита поднял взгляд на друга, – какой мозг?

– Понятия не имею, это у тебя нужно спросить, что ты там снова поначувствовал, – сказал Эгер и выругался почти по-взрослому. – Может у него внутри что-то спрятано, кости металлические, голова, имплант какой-нибудь....

Никита свёл брови и задумался.

– Вот! Началось! – заметив сомнения на лице друга, Эгер с ужасом выставил вперед палец, глаза его побелели, – Вижу! Ты решил его вскрыть. Ник, ты сумасшедший. Что скажет твоя мама? Вот она точно не обрадуется, когда ты домой мертвяка притащишь… а потом еще и резать начнёшь!

Никита улыбнулся. Эгер заметил улыбку и, хмыкнув, тоже улыбнулся. Никита начал смеяться, Эгер тоже. Они стали смеяться вдвоём, в полный голос, представляя лицо мамы Никиты, лица Миши и других мальчишек, все их гримасы, выпученные глаза и всё остальное. Смеялись долго, забористо и до слёз, пока Никита не услышал ногами «лишний» стук:

– Тихо!

Эгер тут же стих.

– Блин. Валим, – он сорвался с места, подхватывая рюкзак.

– Стой! – Никита указал на мертвеца.

– Ты дурак?

– Они заметят, что мы его трогали и тоже заберут. Нельзя оставлять.

– Нет, Ник, ты реально чокнутый, – выпалил Эгер.

– Поможешь? – Никита приподнял мертвеца с одной стороны, тот выглядел как застывшая капля клея, только очень большая.

– Ладно, цени, – Эгер распахнул рюкзак и выудил из него самоотталкиватель, посмотрел на него с любовью, – сколько раз выручал, классная хрень.

Они подсунули устройство под мертвеца, Эгер нажал кнопку: тело, покрытое металлической коркой, приподнялось над металлическим полом и тут же завалилось на бок.

– Я потащу, а ты придерживай, – сказал Эгер.

Никита кивнул. В коридоре они едва не бежали. Стук в ногах как будто не приближался. У пятнашки встали, прислушались. Выдохнули, пошли спокойней. Никита представил себе весь маршрут до сетки с предупреждениями, где надо было протиснуть эту огромную неудобную лепешку в совсем небольшую дыру. По пути была еще лестница и узкая дверь.

У башни сделали привал. Никита бросился к визору. Трясущимися от волнения руками приподнял старую шапку – фиолетовый огонёк не горел, зато сам визор отвечал на его прикосновения едва заметными голубоватыми переливами, отчего у мальчишки перехватило дыхание. Ни одна, даже самая дорогая вещь, из всех, что ему прежде доводилось видеть, не возбуждала в нём такого волнения, как эта: чистая, нетронутая, красивая. Настоящее чудо.

– Красиво, – согласился с ним Эгер. Он стоял сбоку и тоже разглядывал инопланетную загогулину. – Как им пользоваться, знаешь?

– Нет, – с внезапной гордостью объявил Никита.

– Отлично, – хмыкнул друг.

– Тритона спросим.

– Тритона? – вскинул брови Эгер и с едкой ухмылкой продолжил, передразнивая монотонный голос робота. – Какого лысого вы докопались до трупа? Человек он и мёртвый человек.

– Ну он же не взорвался, – сказал Никита.

– Еще, – Эгер сделал паузу, обозначая важность этого слова. – Еще не взорвался. Может он у тебя дома бахнет.

– Ага, – улыбнулся Никита, – как раз, когда мама такая заходит, и тут он как даст!

Они снова рассмеялись.

– Не взорвётся, – Никита посветил фонариком на иероглиф. – Эха, ну вот где ты тут видишь взрывчатку? Где ей тут быть?

– Ну, – посмотрел на труп Эгер, – пятьсот костей человека я тут тоже не вижу.

– Не пятьсот, а двести восемь.

– Пофиг. Видно только череп, и то наполовину.

Никита бережно переложил визор в рюкзак. Обернув шапкой, пристроил в отдельном клапане.

Дорога домой заняла намного больше времени. Чтобы скрыться от датчиков и культуристов, они накрыли окаменевшее тело большим куском старого пластика. Выглядело так, будто мальчишки несли домой огромный телевизор. Вот только в комнате Никиты не нашлось достаточно места, чтобы положить мертвеца. Пришлось разместить его у стены за дверью. Дверь открывалась в комнату, а не сдвигалась по стене, как обычно, так что в открытом состоянии дверное полотно надёжно прятало поселившийся в комнате труп.

Закончив помогать, уставший и злой Эгер уставился на шар. Взгляд показался Никите тревожным. Он узнал это выражение – друг не любил просить.

– Эха, слушай, – с лёгким волнением произнёс Никита, – я сейчас буду этим заниматься, – он кивнул на мертвеца, – ну и визор надо как-то, тоже. Ты не мог бы шаром заняться? А то у меня времени…

– Вообще не вопрос, – глаза друга вспыхнули, он тут же схватил шар.

– Здорово, – улыбнулся Никита, – Спасибо. Только не бросай… а то вдруг разобьётся.

6. Вирусы?

Содержать птицу оказалось непросто. Ассортимент обычного продуктового магазина состоял из порошков и консервов, свойства которых были изучены, проверены и безопасны для человека. О птицах речи