осенило – может быть она цепляется за уши? Он еще раз осмотрел загогулину, повернул и положил за ухо. От неожиданности аж вздрогнул – визор будто ожил, изменил форму, устраиваясь на его ушной раковине, зацепился за неё и точно червяк пополз, удлиняясь, по виску, одним концом под козелок уха, другим, добравшись до надбровной дуги приподнялся и мигнул красным. Всё случилось так быстро, что Никита не успел ни испугаться, ни понять, что происходит. От последовавшего за этим он едва не грохнулся вместе со стулом. Перед ним прямо в воздухе возникли светящиеся буквы, небольшие разноцветные картинки – иконки, какой-то текст мигнул и, собравшись в комок, отъехал в сторону шкафа, превратившись в небольшой восклицательный знак в кружочке. Иконки расползлись по сторонам и стали полупрозрачными, едва заметными. Внизу, прямо над книгой моргнуло и осталось небольшое белое колечко. Никита взмахнул рукой, как будто мог ухватить его, но промахнулся. Зато стоило перевести на колечко взгляд, как оно плавно и быстро раздвинулось в стороны, превращаясь в длинный овал, и в нём возникли другие иконки: точка с расходящимися от неё стрелками, кубик, флажок, монетки, сердечко и стрелка вправо. Он присмотрелся к флажку и всё пространство перед ним покрыла огромная трёхмерная схема. От неожиданности он часто заморгал, и схема снова свернулась в иконку.

Со стороны могло показаться, что мальчик сидит за столом и двигает глазами, как сумасшедший. Лицо его было белым, рот открыт, пальцы на руках подрагивали, но губы медленно-медленно растягивались в широкую улыбку.

Едва освоившись с интерфейсом, Никита поднялся, прошел на кухню и посмотрел на чайник – чайник начал урчать и греться. Все предметы с головой предлагали ему фиолетовую иконку с галочкой – это значило, что ими можно управлять. Прочие предметы – серый, едва заметный кружочек. Чайник закипел, выключился – издав победоносный крик. Переполненный восторгом и восхищением, Никита рассмеялся.

Обследовав всё, что было вокруг, он вспомнил про Эгера и шар. Сердце забилось чаще – какой будет эффект, друг просто рухнет от изумления! Нос исковыряет насквозь и ногти сгрызёт до основания. Никита поспешил к другу.

Перемещаясь по коридорам, он с удивлением рассматривал фиолетовые галочки чужих вещей и предметов: многие скафандры были оборудованы головами и предлагали на выбор загадочные иконки; магистральные пылесосы, переоборудованные в транспорты, сообщали о чём-то важном, но совершенно непонятном; двери, лифты, подъёмники, информационные стенды и даже висевшая на стене картина – всё это имело разные, загадочные иконки в списке доступных действий. Он немного побаивался их разглядывать, ведь неизвестно, что произойдёт, если на одной из иконок задержать взгляд. Перед ним плелась, громыхая и преграждая путь к двери Эгера, большая самодвижущаяся цистерна. Её пришлось пропускать, и пока он это делал, он выбрал взглядом иконку с жирным крестиком – перед глазами возникло много текста. Какое-то предупреждение, там было что-то про ответственность, последствия, уровни и протоколы… и две иконки с расшифровкой, что увеличивало их важность: «Подтвердить» и «Отменить». Подумав, Никита отменил. Обоз прошел мимо.

У Эгера была Миша. У девочки было заплаканное лицо, распухшие губы и веки, её рыжеватые волосы сбились комьями, вместо привычного хвостика на затылке болтался кривой ощипанный куст. Эгер стоял бледный и хмурый. Посмотрев на сияющего Никиту с визором на ухе, они с Мишей переглянулись.

– В общем так, – объявил Никита, – сейчас мы всё приведем в порядок.

– Типа ты разобрался с этой фиговиной? – хмуро поинтересовался Эгер.

– Да, – лицо Никиты расползлось в ослепительной улыбке.

– Сам?

– Сам!

– Как?!

– Потом расскажу, – махнул рукой Никита, – где там мой шар?

Эгер затаил дыхание. Фиолетовая иконка шара раскрывалась в невероятное количество других иконок. Никита растерялся, ему пришла в голову мысль, что в интерфейсе было бы удобней описывать возможные действия словами. Следующая мысль посоветовала найти описание иконок, или описание языка иконок, потому что во всех них была какая-то система, многие элементы повторялись, что делало их похожими на иероглифы.

– И? – осторожно поинтересовался Эгер, наблюдая как глаза друга беспокойно вращаются, а на лбу закрепилась тревожная морщина.

– Погоди, Эха, тут не всё так просто…

Эгер с Мишей снова переглянулись. Никита силился понять, какая из иконок означает отмену всех действий, сброс к заводским настройкам или что-нибудь в таком духе. Ему показалось, что это точка в которую со всех сторон устремляются стрелки. Он выбрал её – и снова этот жуткий текст с предупреждениями, угрозами, упоминанием каких-то параграфов каких-то законов. Никиту бросило в жар. На лбу выступила испарина. Необходимо было принять решение. Неправильное могло привести к непоправимым последствиям, правильное – спасти шар и выручить друга. Мальчик почувствовал, как в глубине его словно оживает какой-то стержень, про который как будто упоминалось в тексте предупреждения. Он прочитал: «Подтверждая это действие вы принимаете на себя всю полноту ответственности за возможные последствия. Вы также подтверждаете, что пользуетесь специальным каналом управления в нарушение принципа неприкосновенности свойств частной собственности по причине, важность которой превосходит важность этого принципа на правах, выданных вам при…»

Никита смахнул со лба щекочущие капельки пота. «Подтвердить». Шар начал сжиматься и через секунду исчез. Вместе с ним исчезли и все прилипшие к нему вещи. Эгер издал невнятный звук, похожий на хрип отчаяния. Миша весело крякнула.

– Это… куда всё делось?.. – Эгер склонился над местом, где много дней покоился шар, а теперь лоснилась довольная заметная проплешина.

Никита облизал пересохшие губы. В визоре не было шара, но на его месте по-прежнему была фиолетовая галочка с множеством разнообразных иконок на выбор. Он посмотрел явно не на ту. По спине прошел холодок, в ногах появилась слабость. Он отошел в сторону, сел на диван, и закинув ногу на ногу, постарался произнести как можно более уверенно и спокойно:

– Всё под контролем. Круто, правда. Можно управлять шаром.

Однако голос его дрожал, а произносимые слова будто липли друг к другу.

– Мне кажется, – сказала Миша, – Эгер хотел, чтобы ты освободил его вещи, а не уничтожал их заодно с этой штукой.

– Да, – упавшим голосом подтвердил Эгер.

– А я и не уничтожал. Хотел немного показать, как можно делать и что еще с этим визором.

– Впечатляет, – мрачно изрёк Эгер.

– Да, – согласилась Миша, улыбаясь, – это действительно очень круто, Никита. Мы потрясены. А ты можешь вернуть шар на место?

– Да, и отлепить от него вещи, – добавил Эгер.

– Раз