но его лицо все равно завораживает, а то, как он стоит и смотрит на меня, не чувствуя ни малейшей неловкости, наводит на мысль, что он отлично знает об этой своей способности.

– Мне пора. – Я направляюсь к двери.

– Нет, это мне пора. – Он следует за мной. – Я только вымою руки и захвачу свои вещи с твоей виллы, а потом уйду. И не появлюсь, пока не позовешь. Обещаю.

– Хорошо. И… гм… спасибо за бассейн. – Я болтаю что попало, стараясь сгладить неловкость. Он не виноват. Он ведь не знал, что я приеду сегодня вечером. Но мне и правда очень хочется, чтобы он ушел.

Он выключает свет и выводит меня через сад обратно к раздвижным дверям моей виллы.

Когда мы заходим внутрь, он поворачивается ко мне:

– А как тебя зовут?

– Меня зовут… – Под его пристальным взглядом я теряюсь. Его лицо… Где-то я уже видела этого парня или ровно такое же по симметрии лицо. В любом случае мне нужно ответить, а не стоять столбом. – Феникс.

Он подходит ближе – слишком близко, – и протягивает руку.

– Приятно познакомиться, Феникс, – тихо мурлычет он. – Если ты недавно в Шанхае, я могу показать тебе город или…

Большая теплая мужская ладонь целиком обхватывает мою маленькую и холодную, и меня словно бьет током. Зачем-то вспоминаю, как он выглядит без рубашки.

И, заливаясь краской, быстро отдергиваю руку:

– Спасибо за предложение, но я уже живу здесь довольно долго.

Он кладет инструменты на кухонный стол и моет руки. Он настолько свободно чувствует себя в квартире, которая сейчас должна служить мне пристанищем, что мне неуютно, будто я без спросу вломилась в его дом. Не важно. Все равно съеду отсюда как можно быстрее. Поскорее найду собственное жилье.

– Еда там. – Он вытирает руки и кивает в сторону холодильника. – Я год прожил в Америке, когда учился в старших классах. Хоть ты и говоришь по-китайски как местная, наверняка предпочитаешь хлеб, молоко, сыр и масло – как и все мои знакомые иностранцы. Есть также яйца и фрукты.

Список продуктов невольно заставляет меня вспомнить Прэтт. Засыпая там, я мечтала о хлебе, сыре и молоке. Молодежь в Китае начинает потихоньку приобщаться к западной кухне, но за пределами больших городов такая еда встречается не часто, и в Прэтте уж точно о сыре, хлебе и молоке никто не слыхивал. Прошло много месяцев, прежде чем я привыкла к соевому молоку, маньтоу[21] и рисовой каше.

Когда я осознала, что из Прэтта на свободу выйду вперед ногами, чуть ли не самым сложным было отказаться от привычной с детства еды. И вот теперь пожалуйста, все желаемое всего в нескольких футах от меня, но взять это вот так сразу кажется небезопасно. Осмелится ли Феникс есть в новом месте?

– Предпочитаю китайскую кухню, – небрежно бросаю я.

На его лице появляется такое же выражение, как и у меня, и он слегка хмурится.

– Ладно. Завтра можем сходить закупиться.

Черт, я проявила неблагодарность. Правило номер один: китаец всегда позволит другому «сохранить лицо», независимо от полученного подарка. Даже если это собачий корм, нужно сказать, что вы его обожаете.

– С другой стороны, – начинаю я в попытке спасти положение, – я уже год и 97 дней не ела ничего из холодильника, не считая яиц.

– Ого! – Он уставился на меня так, словно я пошутила. – Ничего себе точность!

Слишком высокая. И как же оно из меня вылетело-то? Стараюсь не показать свое смущение.

– Хотела сказать, что съем все с удовольствием. Спасибо.

Звучит как отрепетированная фраза из пьесы, но уголок губ Кая все равно слегка приподнимается. Мне удалось сгладить неловкость.

Он не возвращается к теме еды, и я только рада. Не следует Каю знать больше того, что его отец уже ему сказал. И уж точно не стоит мне заводить друзей. Я не хочу никаких связей с этим местом. Я хочу забыть его, как только уйду отсюда.

Когда Кай идет к двери, я вычисляю его маршрут: расстояние от мойки до дверей и угол, на который он должен повернуться, чтобы обойти стол. Кай может выбрать один из двух вариантов. Если моя догадка верна, то он намеренно выберет тот, который проходит ближе ко мне. Если я не отодвинусь хотя бы на дюйм, наши тела столкнутся на уровне бедер. Мысль о прикосновении к нему заставляет меня поежиться.

Отступаю назад, изменяя переменные. Кай проскакивает мимо меня, не прикасаясь. Я следую за ним и отпираю три задвижки.

Прежде чем он выходит на крылечко из трех ступенек, я останавливаю его: мне хочется знать, права ли я в своих предположениях.

– Кого следует поблагодарить за цветы в моей комнате?

Улыбка на его губах дает ответ.

– Я слышал, большинство девушек, независимо от возраста, любят цветы, – игриво улыбается он.

– Большинство, – подтверждаю я, потому что он флиртует и потому что это правильный ответ. – Спасибо.

Меня, словно солнечными лучами, обдает волной тепла. Странное ощущение. От него веет жаркими летними ночами и несколькими далекими воспоминаниями о мальчишках, которые когда-то мне улыбались. Подавляю нарастающую радость. Само по себе ощущение неплохое, но мне не нравится. Вот еще одна задачка, которую предстоит решать в новой жизни: научусь ли я когда-нибудь снова доверять людям?

Наш разговор вроде бы закончен, и вдруг Кай меня удивляет.

– Но ты ведь не такая, как большинство девчонок, верно?

Уже второй раз мои щеки вспыхивают без разрешения. Судя по ухмылке на лице Кая, он просто счастлив, раз заставил меня покраснеть. Снова.

– С чего ты взял? – Я делаю вид, что его слова мне не только не польстили, но и встревожили меня.

– Мой отец кого попало на работу не берет.

– Ну, посмотрим. – Я опускаю ладонь на свое запястье и начинаю теребить потрепанную резинку для волос, не зная, что еще сказать. – Приятно было познакомиться, Кай.

– Спокойной ночи, Феникс.

Закрыв дверь, иду в главную спальню и валюсь на кровать. Запах лилий переплетается с мыслями о маме и Реде.

В сердце щемит, боль растекается по рукам, но пустоту ничем нельзя заполнить.

Сон постепенно одолевает меня, и я отчаянно стараюсь поверить, что теперь я свободна, хоть и знаю, что это не так. В тюрьме в плен попадает не только тело.

В конце концов я засыпаю и тут же снова оказываюсь на яхте Мадам под названием «Секреты». Опять мне снятся кошмары. Вода окрашивается малиновым цветом – точно таким же, как помада Мадам, а потом появляется и она сама в компании с тысячей привидений.

Я подскакиваю среди ночи, вся в поту, задыхаясь и не понимая,