находки, до поножовщины, а вот когда всего за одну ночь нашли убитыми больше двух десятков, стало ясно, что без жёсткой руки тут порядка не будет.

Начались казни.

Я не любил эту часть.

Но на новых землях, где законов ещё нет, а корона далеко, страх это единственное, что держит людей в узде в первые месяцы. Поймали с чужим добром на покойнике — петля. Пару десятков повесили, остальные сообразили, что побережье Адитон не то место, где стоит проверять терпение рода Арес.

Пока это удалось прекратить. Но я не строил иллюзий, потому как стоит ослабить хватку, и всё поползёт обратно.

И я был рад, когда на полуостров решили перебраться Селви и Сириус.

Сириус с близняшками Марисой и Марией и детьми, Селви сам по себе, но рядом. Сказали, что хотят своё хозяйство, простор. И я их понимал, потому как на Адитоне сейчас открывалось будущее: рудники, новые земли, всё с нуля, есть где развернуться человеку, которому надоело сидеть в чужой тени.

Понимал, но сказать, что был рад этому, не мог. Членов рода Арес осталось не так уж и много. И мы выстояли, по сути, только благодаря тому, что держались вместе. Но, с другой стороны, кого ещё поставишь сюда наводить порядок?

Что же до финансовых дел, то они шли не так радужно.

Спрос на арихалковыенакопители рухнул. А теперь, когда Пустошь откатилась за Великую стену и зов перестал угрожать половине Греи, нужда в них осталась только у пограничных государств. У тех, кто прямо граничит с тварями. Остальным дешевле стало забыть про дорогую защиту и заняться привычной грызнёй между собой.

Но казна, чёрт с ней, держалась. До дна было ещё далеко. Война, как ни цинично это звучит, оказалась прибыльным делом, и мы продали гору оружия и заряженных накопителей. Также наша старая статья доходов, а именно артефакты и ингредиенты, никуда не исчезла. Более того, через наши ворота в Великих Стенах авантюристы шли охотнее. Опять же, пчёлки создали, можно сказать, безопасные буферы. И если кто-то из авантюристов нарывался на крупные силы, и не успевал добраться до стен, то могли найти спасение рядом с пчёлами. Более того, некоторые специально старались заманить тварей поближе к пчелам, чтобы те сделали работу за них. А им оставалось только распотрошить тварей.

А по возвращении было легче отследить кто что добыл. Составлялась опись, заверялась магической печатью, после чего продать налево ингредиенты… имеется в виду в обход гильдий, становилось сложнее.

Кстати, о переселении. Не только знать хотела улучшить свою жизнь, но и простолюдины. И выразилось это в том, что из Ирвент поползли телеги на восток в надежде, что там они добьются большего.

Виндар тоже это зацепило. Пока не сильно и отток был небольшой, но он был.

В других городах народ снимался с места десятками. Один из Великих родов даже додумался запретить своим простолюдинам уезжать и поставил заставы, развернул пару обозов назад.

Вот только закон был не на их стороне. Простолюдин прав знатных не имел, тут спору нет, но человеком он был свободным. И Валадимир, который сам же всю эту кашу заварил своим указом, тут же показал зубы и наказал ретивый род звонкой монетой, да так, что у того, думаю, надолго отпало желание перегораживать дороги.

Я бы на месте Валадимира поступил так же. Ему нужны были люди на новых рубежах.

Разговор об этом зашел за одним из совместных обедов. Сэм, в какой-то момент отложив вилку, сказал, что из ткацкой слободы съехали три семьи.

— Хорошие мастера, — добавил он. — Уехали землю пахать. Будто у нас тут земли мало.

Я отложил вилку.

— А ты их вернуть пытался?

И вот тут меня кольнула одна мысль.

— Слушай, — сказал я. — А давай не возвращать. Давай сделаем так, чтобы они вообще не хотели уезжать, и чтобы к нам, наоборот, ехали.

Сэм откинулся на спинку стула и посмотрел на меня.

— И как ты это себе представляешь?

— Надо дать людям то, чего они хотят больше всего.

Бель тут же оживилась.

— Ты про деньги? — спросила она.

— Нет, — ответил я. — Люди хотят совсем другого.

— И чего же? — спросил Мишель.

— Безопасность, для себя и для тех, кто им дорог, — ответил я.

Сэм криво усмехнулся.

— Так это мы и так делаем, — сказал он. — Виндар один из самых защищённых городов на всей Грее. Стены, гарнизон, ты вон, в конце концов, под боком. Куда уж безопаснее.

— Тут я с тобой полностью согласен, — сказал я. — Но безопасность — это не только стены и гвардия. Это понятие гораздо шире.

— Это как? — Сэм прищурился.

— Смотри… первое — это сытость. Голодный человек не чувствует себя в безопасности, как стены ни строй. Он каждый день думает, чем накормить детей. Второе, это здоровье. Заболел ребёнок, лекаря нет или он дорог, и всё, никакая крепость не спасёт, человек сидит и смотрит, как его сын горит в горячке. И третье, — я сделал паузу. — Вера в завтрашний день.

— По первым двум я понял, о чём ты, — медленно проговорил Сэм. — А вот третье… что ты под этим подразумеваешь?

Вот тут начиналось самое скользкое. Я подбирал слова осторожно, потому что знал, как они прозвучат для человека, выросшего в роду, где место за столом определялось кровью, а не делом.

— Под этим я подразумеваю систему, — сказал я, — при которой человек, который работает больше и зарабатывает больше. Вкладывает больше, получает больше. И не потому, что он знатный или из правильной семьи. А потому, что он вложился и заслужил.

Сэм замер с куском хлеба в руке.

— Стой, — перебил он. — Ты сейчас пытаешься сказать, что… простолюдин будет командовать дворянином?

Я ненадолго задумался, не сразу поняв почему он затронул вопрос с этой стороны.

— В теории, — честно ответил я, — да. Но я прекрасно понимаю, что на практике такое невозможно. По крайней мере, сейчас.

Сэм положил хлеб обратно. Посмотрел на меня серьёзно.

— Андер, — сказал он, — весь этот разговор… Я не думаю, что он к чему-то хорошему приведёт.

Я поднял ладони.

— Я не говорю, что именно так и должно быть, — перебил я его. — Я не предлагаю сажать сапожника командовать графом. Я говорю про другое.