чуть к северу. Совсем скоро под нами должна раскинуться первая деревушка — Латка. Затем, сделав небольшой крюк, мы направимся к Кленовке, а затем уже по прямой полетим в мой Родовой замок.

— В общем, мой товарищ изъял эти книжки под запись для личного пользования и втихую переправил их мне на первом же курьере. Успел буквально перед самым носом нагрянувшей Специальной следственной комиссии! Главное, что его посылку я получил и успел спрятать в своей каюте среди личных книг. И при обыске они не вызвали никаких подозрений. Печально сознавать, но книги для ищеек не показились особо интересными или опасными. А ведь знание это страшная сила!

Я успокаивающе сказал:

— Давай простим этим несчастным и убогим их слепоту и вернёмся к нашим баранам.

Твардовский, вновь оторопело моргнув, недоуменно покосился на меня. Но уловив общий смысл фразы, сварливо сказал:

— Между прочим, пришлось изрядно попотеть, чтобы эти книги перевести.

— С меня пиво и гулящие девки, — поспешил подмаслить его я. — Ты же сам говорил, что у тебя была куча свободного времени, прибавленое к врождённой страсти к новым знаниям!

Явно заинтригованный моими словами о гулящих девках, Твардовский не удержался и понизил голос, почему-то суетливо покосившись по сторонам.

— На счет девок ловлю на слове. Признаться, у меня с ними не очень как-то ладится…

Я усмехнулся и сказал:

— Есть у меня пара мыслишек на этот счёт. Обещаю в самое же ближайшее время помочь твоему горю… Много девок не гарантирую, но с одной сговорчивой уж точно познакомлю.

У Твардовского от смущения помимо ушей даже наголо бритая голова покраснела.

— Хмм… Это… А ты уверен?

— Представлю тебя как своего друга и будет у вас любовь и понимание, — успокоил я его, подумав о хитрющей и падкой до ночных кувырканий дочке старосты Панаса Танюшке.

— Вряд ли меня Ланской отпустит, — посмурнел чародей, вытерев о подол балахона внезапно вспотевшие ладони.

— Договориться с капитаном предоставь мне, — успокоил я определённо заинтересовавшегося предстоящей перспективой знакомства с обещанной девахой волшебник. — Ты главное, сам не оплошай. И это, Миша… Забудь пока о бабах и договаривай на счет книг.

Твардовский, вновь седлая любимого конька, снова стал собранным и словоохотливым.

— В общем, как я уже говорил, времени у меня было навалом и я успел перевести и прочитать эти две книги. Одна в итоге оказалась совершенно бесполезной. Всего лишь пособие по древней геральдике с общими данными по старым аристократическим ветвям, о которых и так всем известно. Даже и не знаю, для чего эту книгу писали на старинном колдовском языке. А вот вторая… Вторая оказалась настоящей находкой, Алексей!

Я уже не сводил со сверкающего глазами мага напряжённого взгляда.

— Надеюсь, информация так и осталась исключительно в твоей голове и на страницах этой книжки.

— Обижаешь, приятель. Что я, совсем дурак, разбрасываться листочками с переводом направо и налево под самым носом у столичных ищеек?..

Я не сдержал непроизвольной улыбки. Этот нескладный тощий паренек, сам того не замечая, превращается в настоящего северяника. Словно не он относительно недавно прибыл из Новограда, угодив на службу в Корпус Тринадцатой Стражи только потому, что при распределении его сочли фактически бесполезным для Столицы.

— В общем так… Книга эта была написана почти шестьсот лет назад. Разумеется, я говорю про оригинал. На руки мне попалось лишь более позднее переиздание. Автором был Рудольф Дитрих Шальке. Иноземный философ, лингвист и ученый, очень известный в то время, осевший в нашем государстве и посвятивший жизнь на изучение многих теософических и магических вопросов и составление по данной тематике множества пособий, и написание книг. Некоторые из его трудов изучаются на кафедрах в Академии Магического Искусства. Сам он чародеем не был, но человеком слыл невероятно умным и подкованным. А уж историей магии, а так же наследными Способностями Высших аристократов интересовался очень серьёзно. Однако найденная моим товарищем книга отнюдь не является одной из его самых известных. Признаться, я и не подозревал, что такая вообще существует…

Я же сидел, словно пришибленный. Шальке! На память я не жаловался. И сразу же вспомнил, где встречал эту фамилию. В Своём Родовом гнезде, в кабинете отца, среди книг, за неприметным корешком одной из которых скрывался механизм, отворяющий ход к секретной двери и тайнам моих предков. Р. Д. Шальке «О жизни и смерти: размышления». Совпадение? Не думаю! В совпадения я давно уже разучился верить.

— У тебя такой вид, будто фамилия этого философа тебе определённо знакома, — заметил наблюдательный чародей.

— Можно сказать и так, — пробормотал я. — Продолжай.

— Ума не приложу, где Шальке раздобыл эту информацию. И самое главное, как ему позволили ее занести в книгу. Пусть она и была напечатана ограниченным тиражом, на никому не известном языке чародеев и не предназначалась для широкой общественности… В своём труде Рудольф довольно точно и подробно описал Наследные Способности всех двенадцати Великих домов, за прошедшие на тот момент триста лет со времен образования семейств. Дал трактование многим техно-магическим терминам, объяснил связь Способностей с наносимыми на тела Родовыми символами и покровительствующими аристократам геральдическими зверями и мифическими тварями. И описал множество, бьюсь об заклад, весьма секретных моментов! Особое внимание он уделял полудюжине Родов. Самым сильным и влиятельным. В число которых входил и дом Бестужевых. Тогда ещё не герцогов, а князей. Думаю, тебя в нашем случае более всего интересует информация о своих собственных талантах и, если не ошибаюсь, Перумовских?

Улыбаясь, как довольный жизнью котяра, Твардовский взял торжественную паузу.

— С меня целый сеновал с голыми девками, — внезапно охрипшим голосом сказал я. — Мишаня, не томи!

— С кого начать? С твоего злейшего врага или же с твоих предков?

И тут я, будто кто подсказал, выпалил, даже не задумываясь:

— Врагов надо держать ещё ближе, чем друзей. И желательно знать их лучше себя.

— Я так и думал.

Твардовский наклонился вперёд, внезапно сделал несколько пасов чуть засветившимися голубоватым маревом руками и, словно к чему-то прислушавшись, удовлетворённо пояснил:

— Заклинание от прослушки. Так, на всякий случай. Перумовы, значит… Род, который издревле хранит свою главную страшную тайну, никому не дозволяя о ней прознать.

Я помнил из прочитанного в дневнике прадеда, что Владимир намекал, что ему одному из немногих известно о том, что скрывает Род Перумовых. Неужели всё настолько серьёзно?..

— Никто из посторонних не знает об этом, а те, кто знал, наверняка давно умерли, — зашептал Твардовский. — И я не думаю, что это сказки, выданные любознательным учёным под серьёзный научный труд… Что бы ты сказал на то, если бы узнал, что все