дышит, как и я.

Замечаю, как у него расширились зрачки.

Обхватывает мое горло. Прижимает пальцем дико пульсирующую на нем венку.

— Нет, Герман. Нет….

Шепчу, облизывая губы.

Вспыхивая сама, наблюдая, как в его глазах проносится вспышка.

Он притягивает меня к себе ближе.

Слизывает капельки сока с краев моих губ.

Спускается ниже. По подбородку. По шее.

Всасывает. Слегка прикусывает. Тут же зализывает языком и пробегается губами. До самого декольте. Почти до точки, где с такой бешеной силой ударяет мое сердце.

— Нам это мешает.

Герман чуть отстраняется.

Подхватывает пальцами края моего платья.

Подниматься не приходится.

Оно и так короткое. А сейчас задралось уже до самого бедра.

Я бы и не поднялась. Не могу даже пошевелиться.

Просто задираю руки, позволяя Герману рывком снять мое платье и отшвырнуть его куда-то в сторону.

Шумно сглатываю, когда он упирается на то, что под ним, горящим взглядом.

А после притягивает меня к себе.

Чуть нажимает на спину, заставляя выгнуться.

Кожа к коже. Горячо. Искрит. Кажется, что я плавлюсь, как растопленное масло, когда нага кожа соприкасается.

Горячий. Он такой горячий. Или… Я тоже?

Герман отстраняется. Снова рассматривает меня.

Проводит с чуть легким нажимом пальцами по моим губам.

Заставляет их распахнуться. Проталкивает внутрь палец.

Не понимаю, что он хочет, чтобы я сделала?

Вот так?

Втягиваю в себя. Всасываю.

Кажется, я угадала. Потому что ловлю его хриплое урчание.

Значит, правильно.

Вбираю в себя его палец еще сильнее.

Становлюсь смелее.

Натягиваю и одновременно слегка прикусываю. Царапаю зубами. Пробегаюсь языком по шершавой подушечке пальца…

— Умеешь танцевать?

— Что?

Я будто в трансе.

Все тело дрожит, а сознание давно куда-то улетело.

— Станцуй. Для меня.

Вопреки тому, что Герман говорит, его руки так и сжимают мои бедра. Не отпускают.

Проводит щекой с чуть колючей щетиной по яремной ямке. Зарывается лицом.

С шумом, жадно втягивает мой запах.

А у меня внутри все сжимается. Сжимается и вспыхивает.

— Прямо здесь?

— Почему нет? Тебе что, шест обязательно нужен?

— Я… Попробую.

Осторожно поднимаюсь, чувствуя, как меня покачивает. Совсем неуверенно стою на ногах.

Герман хочет танец?

А мне казалось, что мы сейчас перейдем к самому главному…

Что ж. Так, может, даже лучше.

Мне нравится, как он на меня смотрит. Как пожирает глазами. Как они вспыхивают бешеным желанием!

А танцевать я умею. Не зря столько лет танцами же занималась!

Отхожу на несколько шагов. Разворачиваюсь к нему так, чтобы он мог рассмотреть меня всю.

Мне нечего стесняться.

Фигура у меня просто идеальная. Мне всегда все завидовали.

Крутые упругие бедра. Осиная талия. Подтянутая попка и пышная высокая грудь четвертого размера. На контрасте с тонкой талией бедра и грудь выглядят еще большими. Красиво. Я знаю. Сколько раз рассматривала себя в зеркале!

Белье тоже сегодня шикарное. Самое лучшее выбрала, которое нашла.

Даже стоит дороже, чем мое платье.

Тонкое кружево. Причудливые переплетения. Я ведь собиралась сегодня расстаться с невинностью! Выходит, подготовилась…

Уверенно становлюсь лицом к Герману.

Поднимаю руки вверх.

Чуть приоткрываю губы, запрокидываю голову, открывая шею.

Не отвожу от его глаз взгляда. Стараюсь даже не мигать.

Медленно. Очень медленно провожу языком по губам. Сверху вниз.

Вижу, как его кадык дергается.

Герман даже подбирается, как будто готов сейчас вскочить и оказаться рядом со мной. Сгрести в охапку.

Начинаю плавно двигаться. Вспоминаю, чему учили на курсе танцев живота.

Жаль, конечно, что нет правильного платка на бедрах. Сейчас бы он звенел, вызываю совершенно оглушительный эффект.

Но эффект явно есть. Это видно по глазам и по лицу Германа. По тому, как напряжена каждая его мышца…

Я увлекаюсь. Будто вхожу в какой-то транс.

Не просто танцую, как учили. Добавляю свое.

Трогаю себя руками. Откровенно. Маняще. Призывно.

Ласкаю. Прикасаюсь там, где касался он. Провожу по губам. Спускаюсь к белью…

Растворяюсь. Вся растворяюсь в этой страсти.

Как будто разлетаюсь на атомы. На мелкие осколки.

Как будто Герман меня уже берет. Я очень остро ощущаю это в его взгляде!

Между ног все сжимается. Жадно пульсирует. Кажется, еще чуть-чуть, и я взорвусь.

Это намного сильнее, чем когда я сама себя касалась, представляя, пытаясь понять, как это будет. И фантазировала при этом… Про него…

Он таки не выдерживает первым.

Срывается с места.

Оказывается в один шаг рядом со мной.

Резко дергает на себя мои бедра.

Дыхание рваное. О нежности уже нет и речи.

Его пальцы поддеваюсь полоску моего белья, и…

Вдруг резкая боль пронзает мою руку.

А Герман хмурится. С силой сжимает челюсти.

От него вдруг ледяным холодом начинает веять. В глазах — ураган и самый настоящий шторм.

— Это что за дрянь, а?

Он буквально выкручивает мою руку.

Удивленно смотрю на ладонь и на запястье. Там какой-то белый порошок.

— Герман, пусти. Мне больно. Пожалуйста.

У него крепкие руки. Слишком даже. Больно. А ведь только что он прикасался ко мне совсем иначе.

— Сразу подумал, что с тобой что-то не так. То тебя будто колотит, то ты разреветься будто готова. На ногах еле стоишь. Твою мать, ты под этой дрянью. В моем доме этого не будет!

10

— Что?

Меня как ледяной водой обливает.

В ушах гудит.

Острой болью пронизываю все руку и даже плечо от его мощной хватки.

— Ну, не от сока же вишневого тебя так повела. И не от меня, как получается. Чего ты наглоталась, а? Какой дряни?

Ничего не понимаю.

Даже прикрываю глаза и трясу головой.

— Я ничего не принимала! Это все бред! Что ты такое выдумал?

— Правда?

Его глаза сверкают со злостью. Вот сейчас он и правда может взглядом порезать. И совсем не страстью, а угрозой.

— Хуже, чем быть шлюхой, только врать, — цедит сквозь сжатые зубы.

— Говори. Честно. Что ты принимала?

Хватка на моей руке не ослабляется. Наоборот. Герман сжимает ее еще сильнее.

— Ничего я не принимала! Я тебе клянусь! Вообще никогда! И я… Я не шлюха!

Обида выступает слезами в глазах.

— Я в первый раз там вообще была! У меня праздник сегодня. День Рождения! Я с подругой пошла! Потанцевать!

Я же расплавилась уже в его руках. Улетела на крыльях своей мечты и первой влюбленности. А теперь… Шлюха! Как обидно! И больно. До невозможности!

— Правду говори.

Уже рычит.

Сжимает пальцами подбородок, заставляя поднять к нему лицо.

— Сказала тебе. Правду. Что еще ты хочешь?

— Ладно.

Герман не по-доброму ухмыляется.

Дергает мою руку вверх.

Подносит к своему лицу, разглядывая этот непонятный белый след,