у него на коленях, а не карабкаюсь по нему, как коала по эвкалипту.

— Так, — произносит он строго, властно. — Объясняю один раз, слушай внимательно.

Я киваю, максимально серьезная.

— Я не сплю в гробу. На солнце не горю. Люблю чеснок на пицце. Могу войти в церковь, искупаться в святой воде, есть, пить и трахаться, как любой другой. — Он говорит с усталостью, будто повторяет сто раз одно и то же. — Мне нужно немного крови, чтобы жить. Обычно беру из банка крови. Иногда… — его взгляд скользит к Мику, потом к Каспиану, и быстро уходит в сторону, — иногда у людей или других существ. — Он смотрит прямо на меня. — Видишь? Ничего страшного. — Натягивает улыбку, но до глаз она не дотягивается. — Ах да, и я бессмертен.

— Бессмертен? — я резко выпрямляюсь и сверлю его взглядом, недовольная, что он попытался проскользнуть с этим «мелким» фактом. — А ведьмы бессмертны? Не то чтобы я ведьма, просто спрашиваю.

Все трое выглядят слегка развеселенными, будто снисходительно подыгрывают ребенку.

— Душа ведьмы бессмертна, — объясняет Каспиан. — Она бесконечно переходит из одного тела в другое, как реинкарнация, сохраняя память и силу, когда просыпается в девятнадцать лет. Поэтому ты не знала, кто ты. Детский разум не способен вместить все прошлые жизни, да и доверить ребенку ведьмовскую силу было бы безумием. Представь: двухлетка, способная вызвать землетрясение только потому, что ей налили клубничное молоко вместо шоколадного.

— О, — выдыхаю я, поникнув. Это не тот ответ, которого я ждала. Глупо, ведь я же не ведьма, но почему-то мне не понравилось, что я не бессмертна, а Алистер — да. Правда?

— Если только, — добавляет он, и я тут же поднимаю взгляд, — ведьма не найдет свою предназначенную пару. Тогда ее тело перестает стареть. Она навсегда остается в этом возрасте.

— О, интересно, — произношу я как можно спокойнее, будто мысль о «судьбоносном партнере» совсем меня не пугает.

Не смотри на Алистера. Не смотри на Алистера.

— У всех они есть? — спрашиваю. — Эти… пары судьбы?

— Ага, — подтверждает Мик, потом вздыхает с ностальгией. — Помнишь Сабину? Ведьму из Турции? Клялся, что она — моя.

— Та, что любила кроссворды? — уточняет Каспиан.

Мик ухмыляется:

— Та, у которой была потрясающая грудь.

— То есть твоя пара может быть другого… — я запинаюсь, подбирая слово, — вида?

Не смотри на Алистера. Не смотри на Алистера.

— Конечно, — пожимает плечами Мик. — Сплошь и рядом.

— Если ты оборотень, а ты вампир, — показываю на Мика, потом на Алистера, и перевожу палец на Каспиана. — То ты кто?

Рука Алистера вновь оказывается у меня на спине, описывая медленные круги. Похоже, он делает это неосознанно, но от его движения кружится голова. Хочется просто утонуть в этом ощущении, но я должна узнать правду. Выпрямляюсь, с усилием собирая волю.

— Покажи ей, Каспиан, — приказывает Алистер.

Каспиан бросает на меня извиняющийся взгляд и… растворяется. Просто исчезает. Пух! И его нет. Я верчу головой, пытаясь понять, где он. Холодный шорох скользит под мою рубашку, поднимается вверх, к груди, щекочет кожу. Невидимые губы касаются линии челюсти.

— Каспиан? — мой голос почти шепот, на грани между страхом и чем-то опасно сладким. — Сделай это еще раз, чтобы я знала, что это ты.

Воздух колышется. Я чувствую его присутствие без тела, ток, круживший вокруг. Легкое касание запястья. Холодная змейка поднимается по внутренней стороне бедра — пальцы, дыхание, язык. Глаза закрываются сами собой.

Воздух шевелится, ускользает и вдруг… пух! и Каспиан снова стоит передо мной, пунцовый, растерянный.

— То есть ты… кто? — я моргаю, сердце колотится. — Невидимый вуайерист?

Он нахмуривается:

— Я призрак.

— А! — я щелкаю пальцами. — Теперь понятно.

— Он привязан к дому, — поясняет Алистер. — Потому что умер здесь.

Я резко поворачиваюсь к Каспиану, сердце сжимается.

— Как?

Мик понижает голос и протягивает слова с наигранной жуткостью:

— Убийство.

Я хватаюсь за грудь, ахаю:

— Кто тебя убил?

— Не знаю, — пожимает он плечами. — Шел по лестнице, кто-то толкнул. Следующее, что помню, — смотрю сверху на собственное тело с шеей, вывернутой под странным углом.

— Мы должны раскрыть преступление! — восклицаю я. — Найти убийцу!

— Зачем? — удивляется он.

Теперь осторожнее, я отвечаю:

— Чтобы ты смог обрести покой?

— А я и так в покое, — спокойно говорит он. — Здесь, в этом доме, среди тех, кого люблю.

Он, Мик и Алистер обмениваются теплыми взглядами, улыбаются друг другу. Я могла бы почувствовать себя лишней, если бы не рука Алистера, все еще движущаяся по моей спине. И вдруг я понимаю — он пишет. Не просто чертит круги, а выводит буквы. Я напрягаюсь, пытаясь разобрать. Улавливаю лишь одну.

Йога? Юрта? Тоска?

Может, он не хочет, чтобы я догадалась. Может, это просто случайные буквы. Словесная мешанина.

А может — это что-то, что может изменить все.

Глава четырнадцатая

Это все из-за тебя

Свет вспыхивает один раз и гаснет. Комнату освещает только огонь в камине, тени дрожат на стенах. После всех сегодняшних откровений нервы у меня натянуты до предела. Я отодвигаюсь назад, прямо к Алистеру. Он тихо рычит, обнимает меня за грудь и притягивает ближе, так что я наполовину лежу на нём.

Каспиан поднимает голову к потухшей люстре под потолком.

— Похоже, все. Света больше не будет.

Раздаётся удар грома, и вспышка молнии на миг вырывает комнату из темноты.

— И буря там, — замечаю я, — будь здоров какая. — Слова успокаивают, особенно теперь, когда я в его объятиях.

Мои спутники молчат. Молчание плотное, полное того, чего они не говорят.

— Что? — я оглядываю каждого по очереди.

— Эм, — начинает Каспиан нерешительно, — это не обычная буря.

Я моргаю.

— В смысле?

— Это ты, — морщится он, будто опасается моей реакции. — Это ты ее вызываешь.

Я резко выпрямляюсь, выскальзывая из рук Алистера.

— Неправда!

Алистер обхватывает меня, возвращая обратно к себе.

— Правда, ведьмочка. Прости, но это все ты.

— Ты излучаешь энергию всю ночь, — говорит Каспиан, закидывая ногу на колено и постукивая носком, как будто ему трудно сидеть спокойно. — Я перенаправляю ее на себя. — Кладет два пальца на грудь. — Дом пропускает ее через меня, но я почти переполнен. Долго удерживать не смогу.

— Ты… забираешь мою энергию? — хмурюсь я.

— Только лишнюю, — спешит он успокоить. — Не волнуйся, это не вредит. Наоборот, хорошо. Я не чувствовал себя таким живым уже… вечность.

Я вглядываюсь в него внимательнее. И правда, он стал плотнее, увереннее, даже взгляд держит.

Мик облизывает губы, тревожно.

— Если не провести инициацию, она сорвется. Сожжет нас всех к чертям.

— Завтра найдем для нее ковен, — голос Алистера ровный, но рука, сжимающая меня,