стыдили тех, кто вас действительно обокрал? Ведь если вы так долго и самоотверженно ухаживали за смертельно больным мужем, то хоть какую-то благодарственную сумму, они обязаны были вам оставить? Не так ли?

На этот жестокий вопрос у меня не нашлось ответа, просто ушла к себе, пусть не рыдать, но всё же подумать есть о чём…

Проверьте, не пропустили ли вы 7 главу, «Щи»? Сегодня я решила сделать приятное читателям и опубликовать 2 главы.

Глава 9

Перемирие?

Естественно, что в город я не поехала, надо было и Наталье Ивановне сказать, что у нас карета в ремонте, но боюсь, что она бы придумала способ, как нас вытянуть в свет.

Жаль, мне не с кем посоветоваться насчёт пикантной ситуации. Я одинокая, ещё молодая вдова и живу под одной крышей с молодым, неженатым мужчиной. И если люди не знают деталей наших проблем, то надумать могут таких сказок, что когда узнаю, то от стыда сгорю.

Решила пока не думать на пугающие темы, на которые пока и повлиять не в состоянии. У меня других тем полно, и прежде всего — огород.

Очень тихо, по-партизански начала работать с землёй. Ящики для рассады здесь странные, не сколочены из досок, а колоды, зато нет швов, какие бы от времени давали течь и грязь на подоконниках, а судя по старым процарапанным буквам каждый из ящиков предназначался под какой-то сорт цветов. Знать капусту не сажает, она цветочками обязана баловаться. Как будто в голодный год их можно есть.

За первый день умудрилась засеять десять ящичков, чуть было не попалась, но вовремя спряталась в чулане, когда Фёдор выходил на двор мимо меня.

Но бардак заметил, постоял у ведра с землёй, хмыкнул и ушёл по своим делам. Я скорее всё прикрыла, подмела за собой и унесла последний ящик в небольшую гостиную на солнечной стороне дома. Остальное доделаю завтра, когда Керн потеряет бдительность.

Скрыла все следы своих преступлений, отмыла руки и принялась готовить «простенький» ужин, вареники с квашеной капустой. Отжала, мелко-мелко порубила ножиком на доске, но попробовала начинку и поняла, что без небольшого кусочка сала — вкус вообще не тот. Снова нарушила пост. Изрубила в кашицу небольшой кусок сала, смешала с отжатой капустой и показалось идеально.

К тесту претензий нет, вода и мука — совершенно постное.

Пока лепила, сидя спиной к дверям, лицом к окошку, услышала, что дядя Фёдор подошёл к дверям, постоял и сбежал. Прям как кот, контролирует, будет ли сегодня вкусный ужин.

«Ну, ну, посмотрим, как ты заскучаешь, когда придумаешь способ от меня избавиться. Наташка тебя сразу и сцапает» — очень тихо нашёптываю коту очередную сплетню, а тот приподнял мордочку, посмотрел на меня и поддакнул, что права я, абсолютно права. Дурак будет дядя Фёдор, если такую хозяйку из дому прогонит.

Улыбаюсь, хотя бы Васька Матроскин понимает, что к чему…

Отварила ровненькие, красивые вареники и слегка обжарила до золотистой корочки, красиво выложила их на тарелке и понесла в гостиную. На кухне уже темно ужинать.

— Фёдор Григорьевич, если вы любите вареники с капустой, то милости простим к столу, — не сдержалась, крикнула, и тут же пожалела, вспомнила нашу последнюю стычку и его злые слова, а сейчас выглядит, будто я перед ним заискиваю. Надо было на кухне оставить, пусть бы сам забирал.

— Благодарю вас за ужин. Ваши блюда каждый раз приятно удивляют.

Нарочито сдержанным и галантным тоном произнёс комплимент, проходя к сервированному столу. Вроде комплимент, но мне теперь в каждом его слове чудится сарказм.

— Благодарю вас, очень приятно, что я оправдываю своё существование здесь…

Так же отвечаю, и увы, обида дала о себе знать.

Фёдор присел, и решил сам за собой поухаживать, чтобы я не могла проявить лишнюю заботу, как будто идеальных вареников мало, поди сделай, и поймёшь, сколько труда вложено, но снова промолчала, похвалил же.

Он словно услышал поток моих сердитых мыслей и подчёркнуто интеллигентным, с нотками назидательности тоном решил «извиниться», но очень своеобразно.

— Я вас несколько задел, но согласитесь, это правда, родственники вашего мужа поступили с вами подло, насколько я могу судить о произошедшем. Судить, но не осуждать. И прошу ко мне иметь такое же снисходительное отношение впредь. Я не тот человек, кто намеренно причинил вам боль и страдания. Поверьте, у меня не было никогда таких намерений и не будет впредь. Но у меня так же есть права, и я обязан их защищать…

Он очень культурно вилочкой придавил один вареник и ножиком попытался отрезать, по гостиной прозвенел отвратительный звук скрипа металла по керамике.

Бр-р-р-р!

Демонстративно взяла вареник в руку, за самый кончик и откусила, не издеваясь ни над продуктом, ни над приборами, ни над нашими ушами.

Керн долгим взглядом проследил за моими несложными манипуляциями, и поступил так же с первым и со всеми последующими варениками.

— Очень вкусно. Я ел подобное блюдо давно в детстве, моя бабушка делала ровно такие же, а ещё с ягодой и творогом.

— Я такие тоже умею. Но простите, я уловила в вашем пассаже про виновников и обидчиков некую попытку на перемирие, или мне показалось?

Он прожевал очередной вареник и ненадолго завис, принимает решение выдать мне какую-то тайну.

Я уже сама догадалась, вчера к нам кто-то заезжал по дороге в город, и я даже не поняла, кто это был, и не спросила у Мефодия.

Посыльный.

Жду.

— Мой адвокат прислал письмо…

— И?

Судя по тому, что он сейчас говорит, и как говорит, начинаю подозревать две крайности или всё ужасно, или я победила.

Он решился.

— В сделке обнаружились мелкие неточности, но не такие, чтобы можно было решить до суда в чью-то пользу.

— Значит, суд?

— Значит, суд, и мой адвокат советует, не соглашаться на полюбовное, потому что я в таком случае потеряю большие деньги. Я человек состоятельный, однако не люблю, когда на мне пытаются нажиться. Посему суд, и его, скорее всего, назначат на осень. А пока никаких сделок, и адвокаты ищут виновников этого происшествия…

— Значит, я победила? — мои ладони начали гореть огнём.

— Нет, семьдесят процентов успеха на моей стороне, плюс отличный адвокат и средства. У вас, сожалею, никаких ресурсов нет, но на вашей стороне некоторые неточности в проведении сделки, какие суд, вполне вероятно, может счесть незначительными.