красивые, такие горячие. Давайте я разрешу ваш конфликт. Рядом со мной имеются лучшие места. VIP-ложе.

— Кажется, сегодня в трущобах день открытых дверей! — раздраженно реагирует Майя.

— Чего напряженная, Королева? — не тушуется Марк. — Может, массажик?

— Свали, — лишь ведет она бровью, переключаясь на меня.

— Не получится, детка, это сестренка моя, — выдает играючи, жуя жвачку. — Все вопросы сначала ко мне.

Замечаю, что к нашей пока еще не громкой перепалке приближаются еще двое студентов. Рослые парни, вид у них озадаченный, но решительный.

— Че надо от Баженовой? — без церемоний обращается один из них сразу и к девочкам и к Марку.

— А кто интересуется? — Марк складывает руки на груди.

— Дэн, повежливее, перед тобой вообще-то Ясногорская стоит, — озвучивает Илона так, будто остальные слепые. — И вообще, с чего ты ее защищать собрался?

— Девочка Бушара, — тупоголово выдает тот.

Марк присвистывает, а Илона багровеет в цвет университетского свитшота.

— Я не девочка Бушара! — рычу сквозь зубы.

Илона сжимает кулаки, желая хорошенько мне треснуть.

К счастью, в аудитории появляется преподаватель Роман Александрович Малиновский.

У будущих дипломатов в расписании больше всего политологии, а, как я только что выяснила, здесь каждый второй учится либо на международные отношения, либо на государственное управление.

— Молодежь, по местам, — он сразу же подходит к кафедре, щелкает пультом, и сзади него загорается изображение проектора с темой занятия. — Доброе утро, продолжающим и начинающим. Я воды не лью, поэтому сразу к делу.

Илона с Майей кидают быстрый взгляд на сурового мужчину, но от моего места не отступают, подоспевшая «братва» тоже.

Один Марк хитро сползает ко мне за парту, тесня меня подальше от дамочек, и делает вид, что заинтересованно слушает профессора.

— Я невнятно выразился? — разносится зычное слово Малиновского.

— Наше место занято, — неуверенно мямлит Илона своему отцу.

— Так найдите другое, не отнимайте наше время, — холодно требует он.

Мотнув копной светлых локонов, Майя неспешной царской походкой идет за соседний стол, который, впрочем, тоже занят, но сидящие там девочки без слов собирают вещи и поднимаются на пару рядов выше.

— С тобой мы еще поговорим! — цедит мне брюнетка и направляется за подругой.

Все остальное занятие они показательно игнорируют меня, лишь многозначительно переглядываясь между собой. Малиновская ставит на парту ноутбук и за раскрытой крышкой прячет телефон, с которого бомбардирует кого-то сообщениями. Вероятно, Дамиана.

Надеюсь, у него сегодня невыносимая мигрень и несварение!

Надо же было надоумить каких-то пацанов «защищать» меня, назвав своей девочкой. Только разозлил этих мартышек.

— Ты че, главного спонсора универа охомутала? — тихо спрашивает Марк, потирая татуированную шею.

— Нафиг он мне сдался! Одни проблемы от него, — говорю и спохватываюсь, — только не вздумай лезть, Марк! С ним уж я сама разберусь. Мы давно знакомы.

— Не слышу тебя, — усмехается он, а в глазах загораются привычные чертики.

— Марк!

— Первый ряд! — препод рявкает уже на нас.

Романа Александровича боятся, в аудитории царит абсолютная тишина.

— Простите… — мычу я, склоняясь над тетрадью.

Тетради, кстати, здесь всего у нескольких студентов, остальные же используют для конспектов ноутбуки и планшеты. Ну да… писать от руки — прошлый век.

Занятие оказывается очень интересным, и мне даже удается отвлечься от присутствия Майи с Илоной, а еще записать на полях пару идей для защиты семестрового проекта.

Когда лекция заканчивается, покидаю аудиторию в числе первых. Как бы я не кичилась, что не боюсь их, но открытые стычки с детьми руководства мне совершенно не нужны.

— Вот же блин! — восклицаю, обнаружив, что схватила с парты только учебные материалы, а мой рюкзак продолжает валяться под столом.

Вот, что значит спешка и стресс. Рычу и возвращаюсь в опустевший лекционный зал, но замираю на пороге, застав разговор отца и дочери.

— Не позорь меня своим поведением, Илона, — произносит Малиновский тихо, но смертоносно.

— Ты вечно защищаешь всех, кроме меня, — плаксивым голосом возражает она.

— Ты даешь мне повод. Еще одна выходка, как с Машей Логиновой, и я собственноручно выпишу тебя отсюда.

— Маша, Маша, Маша! Как же меня тошнит слышать ее имя!

— Смотри, чтобы список имен не пополнился. После пропажи студентки любая склока — это подозрение! Это не шутки, Илона. Отправишься у меня в региональный ВУЗ, добираться по утрам на маршрутке будешь. Никакого буллинга, уяснила?

— Уяснила, — сдавленно произносит та и вылетает из аудитории, я только успеваю отступить в сторону, чтобы не получить дверью в лоб.

Ее глаза затуманены слезами, и она проскакивает мимо.

Я же забираю свой рюкзак и спешу на следующее занятие по международному праву, в уме помечая себе расспросить Машу о произошедшем между ними с Малиновской.

— Не спеши так. Как тебя там? Баженова, кажется? — доносится мне в спину уже знакомый мягкий голосок. — Тебя вызывают в администрацию. Представляешь, какая жалость? — произносит Майя, и ее чрезмерно дружелюбная улыбка не обещает ничего хорошего.

— Ты пожаловалась маме из-за стула в аудитории? — дурею с ее глупости.

Майя лишь игриво откидывает волосы назад.

— Надо же, насколько ты обесцениваешь ее должность, — горько усмехаюсь, чем смываю улыбку с ее лица.

Смутно припоминаю путь к административному крылу, и устремляюсь туда.

После заполнения электронной анкеты секретарь пропускает меня в кабинет, потолок которого представляет собой стеклянный купол, от чего все пространство купается в ярком свете.

Рабочий стол из темного дерева стоит посреди комнаты на дорогом красном ковре с классическим узором, а по обе стороны от кожаного кресла стоят раскидистые деревья в горшках.

Обязательные атрибуты Альдемара тоже присутствуют: камин и книжные полки украшают переговорную зону со столом для совещаний.

Здесь достаточно уютно, если не думать о том, зачем меня вызвали. Нахожусь я здесь одна, не решаясь, сесть мне или ожидать стоя.

— Полина, — раздается приятный голос Евдокии Львовны, которая входит из второй двери, — присаживайся, пожалуйста.

Я уже встречала декана нашего факультета. Одни раз мы говорили с ней при поступлении, тогда отец взял себя в руки и поехал со мной на зачисление, а второй раз вчера, когда Филипп схватил Марка на колоннаде.

Евдокия Львовна тоже блондинка, как ее дочь Майя, но ее волосы пострижены по плечи и по-деловому уложены. Облегающий брючный костюм графитового цвета подчеркивает ее спортивную стройность, видно, что она следит за собой.

Лицо едва тронуто морщинками, и в основном это гусиные лапки, которые чаще указывают на улыбчивость и добрый нрав. Такие были у мамы, а она много смеялась.

Думаю, маме Майе на вид гораздо меньше лет, чем на самом деле, а характер у нее добрее, чем положено проявлять на таком посту.

Она садится напротив меня и долго внимательно смотрит. Взгляд прямой,