могла разглядеть номер такси через три дома. Лицо женщины, выгуливающей собаку. Этикетку на бутылке в руке у бомжа на лавочке.

Это было невероятно. И это было чертовски страшно.

Я обернулась к нему. Он всё так же стоял, наблюдая за моей реакцией.

— Как? — выдавила я. Голос звучал хрипло.

— Я выровнял кривизну твоих световых рецепторов и скорректировал обработку сигнала в примитивных нейронных цепях, — ответил он, будто объяснял, как починить кофеварку.

— Ты изменил меня, — прошептала я. Не вопрос. Констатация. Лёд в животе. — Ты не должен был лезть в моё тело.

— Я не лез, — возразил он. — Я скорректировал. Как ты корректируешь изображение на своём ноутбуке, чтобы оно было чётче. Это не вмешательство в суть. Это настройка. Ты сама просила эффективности. Мутное зрение мешало эффективности поиска.

В его логике была своя, извращённая, железная правда. И от этого было ещё противнее.

— А если настройка убьёт меня? Если мои примитивные нейронные цепи перегорят? — я сделала шаг к нему, и теперь уже не от страха, а от ярости. Новое, идеальное зрение позволяло видеть каждое движение его лицевых мышц. Он не моргнул.

— Тогда я потеряю время на поиск нового призывателя, — сказал он просто. — Но вероятность мала.

Я отвернулась, сжав кулаки.

Новое зрение било по мозгам.

Слишком много информации. Слишком чётко. Слишком реально. Будто до этого я жила в тумане, а теперь с меня сорвали пелену. И под ней оказалось не прекрасное новое мироздание, а та же самая реальность, только в высоком разрешении. Со всеми её трещинами, грязью и уродливыми деталями.

— Я не просила этого, — сказала я в окно.

— Это было необходимо, — парировал он. — Теперь твои поиски будут эффективнее. Это логично.

Логично.

Да, очень логично. Улучшить инструмент, потому что главное- эффективность. А твои чувства, твой страх, твоё право решать, что делать с собственным телом, это просто статистическая погрешность.

Я глубоко вдохнула.

Воздух тоже казался другим, с отчётливым вкусом пыли и оставшегося с ночи озона от его "фона".

— Ладно, — выдохнула я, оборачиваясь. Смотрю на него своими новыми, чужими глазами. — Спасибо за апгрейд, босс. Теперь я вижу, какой ты красавчик в HD. Это поможет в поисках. А теперь выйди. Мне нужно переварить тот факт, что мои глаза теперь работают, как объектив за пятьсот тысяч, и что дарённому коню, как говорится, в зубы не смотрят. Особенно если этот конь, межпространственный тиран с манией величия.

Он смотрел на меня несколько секунд, его идеальное лицо ничего не выражало. Потом кивнул — один короткий, резкий кивок — и вышел, закрыв за собой дверь.

Я осталась одна. Подошла к зеркалу над комодом.

И увидела себя.

По-настоящему. Без размытия, без щербинок, без привычной мягкости, которую давали линзы. Я увидела синяки под глазами, которые были не просто тенями, а фиолетово-жёлтыми картами усталости. Увидела, как бледна кожа, как тусклы волосы.

Увидела себя такую, какая я есть.

Не через фильтр собственных фантазий или жалости. А такую. Настоящую. Измотанную. Испуганную. Живую.

И в этом было что-то… освобождающее.

Да, он сделал это без спроса.

Да, это нарушает все границы.

Да, это страшно.

Но.

Я больше не слепая кротюра. Я вижу. Чётко. Ясно.

И глаза, они больше не были похожи на болотную жижу, они обрели яркость.

Они стали цветом свежей травы.

Я подошла к телефону, валявшемуся на кровати.

Буквы на экране не плыли, не требовали прищуривания. Они были острыми, как лезвия. Я открыла вкладку с его вчерашним поиском

Связь призывателя и призванного.

И впервые не просто увидела, ничего не найдено.

Я увидела структуру. Паттерн. То, как поисковик пытался угадать запрос, какие слова предлагал. Связь,призыв,ритуал, последствия…

Искорка.

Маленькая, но искорка любопытства прожгла лёд страха в груди.

Он исправил моё зрение, как сломанный прибор.

Потому что так эффективнее. Потому что я, инструмент.

Я села поудобнее и начала набирать запросы. Не тупые, а конкретные, целенаправленные.

"Энергетические связи в парапсихологии".

"Квантовая запутанность и сознание".

"Мифы о межпространственных мирах и обратная связь".

Я искала. Теперь я видела.

√16

Прошло три дня.

Три дня с глазами, которые видели слишком много. Три дня с Арсанэйром в гостиной, который стал моим невольным сожителем, наблюдателем и самым раздражающим комментатором в истории человечества.

Я пыталась работать.

Фриланс. Проклятый фриланс, который был моим спасительным кругом и одновременно якорем, тянущим в болото.

Сейчас я редактировала статью о новых моделях умных холодильников для одного техно-блога. Буквы прыгали перед глазами с кристальной четкостью, но мысли разбегались. В комнате стоял он.

Не просто стоял.

Он наблюдал. Сидел на краю моего кухонного стола.

Боже, почему он всегда выбирает самые неудобные места?

И смотрел на мои попытки устроить жизнь так, будто ничего не произошло. Смотрел, как я хожу по квартире, как пытаюсь убрать следы своего хаоса.

Пиццечные коробки, пустые банки кофе.

Как заказываю еду через приложение, потому что выходить к людям с этим существом, казалось безумием.

— Ты копишь ресурсы, — произнёс он сегодня утром, когда я получила оплату за прошлый проект и с глухим облегчением перевела её на счет. Его голос был как ледяная вода на спинном мозге. — Но не инвестируешь в главный актив. Глупость.

Я не ответила. Просто закрыла банковское приложение и открыла следующую задачу.

— Главный актив, — продолжил он, будто объяснял что-то очевидное тупому ребенку, это ты.

Система, в которой ты функционируешь требует энергии, целостности, эффективности.

Ты же тратишь полученные единицы доверия на…что это? — он указал на коробку с лапшой быстрого приготовления, которую я принесла из кухни.

— Еду, — огрызнулась я, разрывая пакет. — Чтобы не умерла с голоду. Ты не ешь, я не заметила?

— Это не еда, — сказал он. — Это наполнитель. Бесполезный. Он не усиливает систему, лишь поддерживает её в деградирующем состоянии. Ты кормишь свой организм отходами, и ожидаешь, что будешь работать на пределе?

— Она работает, — я сунула лапшу в кипяток. — Так что замолчи и дай мне готовить свои отходы.

Он не замолчал.

Он продолжил сидеть и наблюдать, пока я елла.

Его глаза, эти мерцающие пули, были прикованы к каждому движению моих рук, к тому, как я глотала. Это было хуже любого осуждения. Это был чистый, беспристрастный анализ. Как ученый наблюдает за лабораторной крысой.

После