стал ждать. Целую вечность я ждал и слушал. Воздух, тяжелый и неподвижный, как мокрый плащ, гасил звуки долины, отделяя истинное от наносного. Я слышал приглушенную речь матерей, укладывающих детей спать. Я слышал жалобы собаки на ушибленную лапу, мычание коровы и щебет стрижей, возвращавшихся в гнезда на скале надо мной. Я слушал звуки мира, отходящего ко сну, мысли молящихся о спасении и даровании нового дня, лишенного страданий. Эти звуки тоже следовало исключить. Я продолжал вслушиваться в себя… мир… мир… мир…

Я услышал стук собственного сердца, бьющегося ровно и медленно. Я услышал звук собственного голоса, падающего, как брошенный камень, в тишину колодца. Я услышал собственную мольбу о знании, о мудрости, и то, как далеко разнеслась она по невероятным пространствам.

Эхо смолкло. И я услышал голос Оллатира, Главного Барда, мудрого вождя и друга, давно оставившего меня:

— Зачем произносить слово, которое уже сказано? — строго произнес голос Оллатира. — Зачем открывать то, что уже показано? Зачем провозглашать истину, которая возвышается перед тобой, как гора?

Сразу вслед за этим с перевала раздался звук каринкса; сначала он протрубил протяжно, а потом дважды коротко. Рог возвещал долине и мертвому озеру, что вернулся Калбха.

Глава 34. ЗАГАДКИ И ПАРАДОКСЫ

Люди бросились приветствовать Калбху. Жажда разгорячила их кровь, они пели и кричали. Но вскоре песни стихли, и крики прекратились. Калбха вернулся без воды, у них не осталось ни капли из того, что они брали с собой. Но еще хуже были новости, которые он принес.

— Мелдрин вошел в долину за хребтом на юге, — говорил он, слезая с седла. — Мы насчитали пять тысяч пеших и две тысячи всадников.

— Далеко? — спросил Лью, протолкавшись сквозь внезапно затихшую толпу.

— Один дневной переход, не больше, — ответил Калбха.

— Они знают, что мы здесь? — спросил Кинан, вставая рядом с Лью.

— Знают. Мелдрин знает. — Король Калбха говорил то, что есть, и его слова пронзили сердца всех, кто его слышал. — Враг идет по следу, который вы оставили, возвращаясь из Дун Круах.

— Бран! — позвал Лью. — Нам понадобятся стражи на хребте.

— Сделаю. — Бран поспешно ушел.

Лью снова повернулся к Калбхе.

— Тебя видели?

— А даже если и видели, какая разница? — ответил король. — Но нет — мы ждали целый день, чтобы пересечь хребет в темноте. Но ему не нужны разведчики. Мелдрин знает, где нас найти, говорю вам.

— Собираем совет, — быстро сказал Лью. — Кинан, приведи Скату…

— Я здесь, Лью, — отозвалась Ската, выходя из толпы.

— Тегид?

— Я за тобой.

— Хорошо. Позовите Кинфарха, — приказал он, — попросите его присоединиться к нам. Начнем совет, как только Бран вернется.

— Я схожу за Кинфархом, — вызвался Кинан и поспешил прочь.

Гэвин и несколько женщин подошли с водой для всадников.

— Вы устали, — сказала Гэвин, передавая Калбхе кувшин. — Пейте.

Калбха взял кувшин и поднес к губам, но тут же быстро огляделся и спросил:

— На всех хватит?

— Ты пей, — сказала Гэвин. — Вы далеко ездили ради нас. Мы вам благодарны. Пей.

Но Калбха не стал пить.

— Если на всех не хватит, то и нам не надо пить. Знаешь, когда другие страдают от жажды, как-то не пьется. — Он вернул кувшин, не сделав ни глотка.

Лью призвал людей расходиться, а оставшимся предложил идти за ним. Мы прошли через засохшие поля и поднялись по склону к тому месту, где мы с Лью разбили лагерь, впервые придя в Друим Вран. Лью разжег небольшой костер, чтобы все могли видеть друг друга. Люди расстелили бычьи шкуры, захваченные со стоянки. Пришли Кинан с Кинфархом, и мы стали ждать Брана.

Я не видел их лиц, но чувствовал, как страх холодом скользит среди нас: сильный, страх, тихо извивающийся, как змея.

— Мы уже думали, ты не вернешься, — сказал Кинан Калбхе.

— Мы уходили далеко на север, — ответил король, — намного дальше, чем собирались.

— Воды нет? — спросил Кинфарх, хотя ответ был очевиден.

— Воды сколько угодно! Мы нашли реки, ручьи, заводи, родники… все отравлены, все мертвы. — Он помолчал и сухо добавил: — Хорошей воды нет. Земля умирает.

— На юге то же самое, — мрачно сказал Лью.

— Слушайте, мне интересно, — начал Калбха, — как вам удалось уговорить Кинфарха присоединиться к нам.

— Мы перехитрили Мелдрина в Дун Круах, — сказал Кинан и поведал об огненном щите. — Это было великолепно.

Кинфарх не удержался и добавил:

— Если бы вы не рисковали ради нас своей безопасностью, Мелдрин не сидел бы сейчас на корточках у ваших ворот. На самом деле мы просто поменяли одну могилу на другую.

— Лорд Кинфарх, — обратилась к нему Ската, — мы здесь собрались на совет. Не стоит затевать подобные разговоры.

— В самом деле? — король смиренно приложил руку к сердцу. — Если я оговорился, простите меня. Но если я сказал правду, запомните мои слова.

Все замолчали и оживились лишь с приходом Брана. Лью подождал, пока он усядется и сказал:

— Теперь мы будем знать, если Мелдрин попытается атаковать…

— Да зачем ему атаковывать нас? — прорычал Кинфарх. — У нас скоро закончится вода. Жажда убивает вернее, чем копья. Разве что медленнее.

— У Бешеного Пса семь тысяч, — вставил Калбха, — он обязательно захочет разделаться с нами побыстрее.

— Семь тысяч… — задумчиво произнес Кинан. — Интересно, где Мелдрон берет воду для своих воинов? Ведь нужно много воды…

Пробудился мой мысленный взор. Но увидел я перед собой не лица собравшихся на совет, а огромное войско Мелдрина, входящее в долину за Друим Вран. Я видел длинную змею, покрытую толстой чешуей щитов, извилистую и блестящую. Я видел отсветы солнца в глазах воинов, блики на ободах щитов и на мечах. Я видел пыль, поднятую копытами лошадей и тысячами ног. А потом мне показали черное и мрачное небо, и дымы там, где проходил Бешеный Пес; молнии разрывали мрак в клочья. Я видел землю, погружающуюся в тень — тьма подбиралась все ближе к высокой стене Друим Вран.

— Мы не станем сидеть здесь и ждать, пока жажда убьет нас,