– Жить, – повторила Огнеслава, смакуя шарлотку. – А что есть «жить» по-твоему?

– Вы знаете, для меня жить – это когда просыпаешься утром, и радуешься, что тебя ждёт ещё один замечательный день. Когда глина в руках слушается, когда из печи выходят вкусные блюда, когда сын смеётся. Когда твои друзья рядом и поддержат в трудную минуты, или ты им в беде протянешь свою руку…. Когда вечером ноги гудят, а на душе легко…. Да много ли нужно для счастливой жизни?!

Она помолчала, глядя на гостью:

– А вы как думаете?

Огнеслава отложила ложку и задумчиво посмотрела на Зою.

– Эх... При дворе всё не так. Там с утра до ночи носишься, и на три шага вперёд думаешь. Тому улыбнись, тому нос утри, тому задницу подмажь, чтоб не подсидел. Я за тридцать лет ни разу не просыпалась просто так, завсегда с мыслью: «Когда ж это кончится? Когда я смогу просто встать, хлеба с молоком поесть и никому ничего не должна?»

Она тяжело вздохнула и прикрыла глаза:

– А счастье? Было ли оно? Да вроде и нет. Всё бегом, всё в мыле, всё ради того, чтоб удержаться. А вы тут... Сидите, пироги едите, друг на друга смотрите ласково. И ничего вам больше не надо. Вот оно, оказывается, счастье-то где. А я, дура, всю жизнь не там его искала.

– А у вас тут... ладно. Хорошо у вас. Душевно.

– Так зачем вы там? – вырвалось у Анфисы, и она тут же прикусила язык.

Огнеслава посмотрела на неё и усмехнулась:

– А куда же мне деваться? Я там выросла, там моё место. И потом – я имею большую власть, мне очень много людей подчиняется, хоть и тошно бывает, но затягивает, как болото. Вот чувствуешь, что тонешь, а вылезти не можешь.

– Власть – сладкое слово, многих манит. – Глеб откинулся на спинку лавки, поймав взгляд Огнеславы, – Она либо служит людям, либо пожирает того, кто её носит. Далеко не все справляются с этой ношей. Вы сильная женщина, Огнеслава.

Огнеслава задержала на нём взгляд, ставший тяжёлым, оценивающим.

– А ты, я погляжу, философ. Откуда такие мысли?

– Жизнь интересная штука, знаете ли. Я много где был и много чего видел. И смог понять самое главное, что власть – это скорее ответственность, чем привилегия.

– Ответственность, – повторила Огнеслава. – Да… хорошо сказано. А ты знаешь, кто это понимает? Единицы! Остальные думают, что власть – это брать. А отдавать мало кто умеет.

– Вот вы же отдаёте, – вставила Зоя. – Нам заказ дали, людям работу. Это ведь тоже отдавать – давать возможность заработать, проявить себя.

Огнеслава погрозила ей пальцем, но в глазах явно плясали смешинки. – Ах ты ж, лиса! Ты меня уже в благодетельницы приписала. Со мной такие игры не пройдут. Смотри, как бы я с тебя за это три шкуры не спросила.

– А чего спрашивать? – Зоя развела руками. – Мы и так всё на стол выложили. Ешьте – не хочу.

– Ем, – довольно кивнула Огнеслава, отправляя в рот очередной орешек в меду. – И заметь, не жалуюсь. Вкусно, очень вкусно!

– А вы попробуйте вот это, – Анфиса пододвинула ближе блюдо с пловом. – Зоя специально для вас старалась, рецепт дальний вспоминала.

Огнеслава взяла ложку и, распробовав вкус, закатила глаза. – Вкусно! Как же вкусно, Зоя! Она ела плов с таки удовольствием, что Зоя, до этого не проглотившая ни кусочка, тоже начала есть.

– Это откуда же такой дальний? – продолжила беседу Огнеслава, сыто откинувшись на стуле.

– Бабушка рассказывала, – спокойно ответила Зоя. – И читала я в детстве свитки разные, и даже книгу в руках держала. Вот и вспомнилось.

– Свитки? – задумчиво протянула Огнеслава. – Это которые с буквами? И ты их читала? Тут что, все грамотные?

– А что тут такого? Читать у нас многие умеют. Раньше, говорят, тут учёный муж жил. Вот он многих читать и научил. И считают люди хорошо. А уж после его смерти в семьях обучали, детям грамоту передавали – поделилась Зоя. – Буквы знать – не бином Ньютона.

– Чего-чего? – переспросила Огнеслава.

– Это я так. Поговорка одна. Из тех же свитков.

– Странная ты, Зоя, – Огнеслава покачала головой. – И слова у тебя странные, и мысли. Но видно, что умная – это точно.

Дед Макар, до этого момента только сидевший и блаженно улыбавшийся, вдруг заговорил. – У нас тут, прекрасная Огнеслава, между прочим, такие умы водятся, нигде больше нет! Вон Глеб – он такие вещи придумывает, что городские обзавидуются!

Огнеслава перевела взгляд на Глеба:

– Это он про что?

– Про