а также вязанные из льняной нити салфетки и кружева, алкорский фарфор: розовые вазы с накладными цветами, изящные статуэтки: рыцари и девы с цветочными гирляндами. На столе поблескивало серебряное блюдо с остатками пирога и красивый кубок. Что-то шевельнулось в углу и, взглянув туда, Марк увидел на бархатной подушке, лежавшей на большом расписном сундуке, красивую белую кошку. Она услышала посторонние звуки и, приоткрыв золотые глаза, равнодушно взглянула на посетителя, вытянула длинные изящные лапы и снова уснула.

— Я ничего не знаю об этом человеке, ваша милость, — проговорила старуха. — Он не явился представиться мне, когда въехал, и после ни разу не зашёл. Я почти не выхожу отсюда. У меня болят ноги. Мне помогает Магда, служанка из лавки. Она добрая девушка и берёт немного. Я подарила ей брошку и свой старый чепец с кружевами. Зачем он мне теперь?

— То есть вы вообще никогда не разговаривали с вашим соседом?

— С этим — нет. Мартин заходит проведать меня каждый раз, когда приезжает. Он привозит мне подарки: сладости и тёплые вещи. Иногда здесь бывает холодно, но я боюсь топить камин, чтоб не случился пожар. Потому я сплю под тремя одеялами, но у меня всё равно мёрзнут ноги. Потому Мартин привёз мне чулки из мягкой овечьей шерсти.

— Но о де Лоране вы ничего не можете мне рассказать?

— Нет. Я вижу его, лишь когда он выходит через двор. Я даже не знала, как его зовут. Мартин сказал, что и с ним он только здоровается, но ни разу не пригласил выпить вместе.

— Понятно, госпожа. Тогда я не стану больше беспокоить вас. И прошу, оставьте этот разговор втайне от ваших соседей.

— Я понимаю. Этот господин, наверно, плохой человек. Я и раньше не хотела разговаривать с ним, а теперь и подавно не буду.

Марк, уже повернувшийся к двери, насторожился и снова взглянул на женщину.

— Почему вы не хотели разговаривать с ним? Он чем-то вас обидел?

— Нет, но я не считаю возможным говорить с человеком, который справляет нужду на чужую могилу, — она недовольно затрясла головой. — Вышел бы на улицу или поднялся к себе. У него же наверняка есть горшок! Так нет, нужно делать это во дворе!

— О чём вы?

— Мой кот умер, — скорбно сообщила она. — Мой старый и мудрый Пуф, который ещё помнил Карла, моего покойного супруга. Он был такой ласковый и, когда я ложилась, ночами грел мне ноги. Но он был очень стар. И умер. Я не хотела, чтоб его выбросили в сточную канаву, и попросила Магду похоронить его во дворе. Там мало места, и она закопала его в проходе между штабелями бочек. А потом я увидела, как этот невежа выходит оттуда, оправляя плащ. Что он там делал? Я хотела высказать ему своё возмущение, но побоялась. Я бедная слабая женщина, а он вон какой! Что ему стоит обидеть старуху. И я ничего не сказала.

— Покажите мне, где похоронен ваш кот? — Марк пробрался к окну по узкому проходу между старым креслом и резной конторкой и отодвинул портьеру. Сверху двор был хорошо виден. Серые ряды старых бочек загромождали его почти полностью, только слева был проход к калитке, да узкие промежутки между рядами.

— Между третьим и четвёртым рядом, — пояснила старушка.

Простившись с ней, Марк спустился во двор и сразу направился к тому проходу. Действительно, он был настолько узким, что без особой причины ползти туда не было смысла.

— Давай я, — предложил Джин Хо и, отстегнув синий плащ с шёлковым голубым подкладом, сунул его в руки Матье, а потом легко скользнул в щель между штабелями. — Вот она! — сообщил он и, осмотрев круглую крышку самой дальней средней бочки, подцепил и открыл её. — Тут какой-то сундук!

— Вытащи его! — попросил Марк.

Лиса не нужно было уговаривать. Он и сам изнывал от любопытства. Достав сундук, он принёс его другу и поставил на ближайшую бочку. Сундук был ничем не примечательный, без украшений, просто деревянный ящик, запертый на замок. Марку снова пришлось доставать свои отмычки. Он довольно долго провозился с этим запором, боясь сломать его и, наконец, всё-таки открыл. Марк поднял крышку и внезапно оцепенел. Кровь отлила от его лица, а лис невольно присвистнул.

В сундуке на чёрном бархате свёрнутого плаща лежала блестящая, похожая на серебряную, маска с человеческими, но какими-то слишком правильными чертами, а рядом — длинный обсидиановый кинжал.

— Это то, что я думаю? — пробормотал лис и потянулся к кинжалу. Он взял его осторожно и поднял, чтоб посмотреть на просвет. Марк тем временем взял маску. Ему уже приходилась видеть подобные, и это воспоминание уже давно стало для него ночным кошмаром.

— Орден Чёрного зеркала? — спросил лис.

— Боюсь, что так. Неужели они подбираются к королю?

— Ну, к коннетаблю они уже подобрались, — Джин Хо тревожно взглянул на него. — Что будем делать?

— Дай подумать, — Марк постарался успокоиться и рассуждать здраво.

Первым его побуждением было прямо сейчас пойти и арестовать де Лорана. Но что дальше? У него до сих пор не было явных улик против него. К тому же он действовал не один, и, если арестовать его сейчас, сообщник тут же сбежит. А что предъявить самому де Лорану? Он уже признался в том, что знаком с Кароном, но у него есть отговорка. Да, он не представил алиби и имел возможность совершить убийство, но это лишь подозрение, а не улика. Этот ящик, найденный во дворе его дома? Как доказать, что он принадлежит ему, а если и докажешь, то это ещё не значит, что он член какого-то там сообщества убийц. Может, это просто странная коллекция, какая была у графа де Марля в Пуату.

А потом он вспомнил полубезумного убийцу в чёрном плаще, который будучи скован, откусил себе язык, чтоб умереть. Может, и де Лоран, будучи загнан в угол, покончит собой? И эта ниточка будет оборвана.

Марк закрыл сундук и, склонившись над ним, снова сунул отмычку в замочную скважину.

— Поставь его на место и закрой крышку бочки, как было, — произнёс он. — Продолжим следить за ним. Может, он выведет нас на своих сообщников.

— Ладно, — нерешительно кивнул лис и, взяв ящик, начал протискиваться обратно.