отъехали на несколько миль, как со скалы над нами посыпались камни. Чудом никто не погиб, хотя Гретен получил весьма ощутимый удар камнем по голове и даже на какое-то время потерял сознание, а де Форже перебило плечо. Коням тоже досталось. Проехав чуть дальше, мы оказались перед бурным потоком, который стекал в пропасть, заливая дорогу. Мы с трудом перебрались через него. Потом Гром споткнулся и захромал. Остальные кони после всех этих перипетий представляли собой довольно жалкое зрелище, потому нам пришлось перейти с галопа на рысь и продвигаться медленней, чем мы надеялись. Уже начало смеркаться, а до Ревенборна было ещё довольно далеко. Потом небеса разверзлись и на нас хлынули ледяные потоки воды. Под этим ливнем мы вымокли до нитки, кони дрожали от холода и ужаса. Только благодаря Хуану, способному даже в темноте найти верный путь, мы не съехали с этой узкой горной дороги в какую-нибудь пропасть. И если в начале пути я думал, что причиной наших несчастий является недавний снегопад, то со временем у меня появилось подозрение, что причина в другом.

— Ты грешишь на меч? — уточнил Адемар.

— У меня были для этого основания, и со временем их становилось всё больше. Под потоками дождя мы кое-как добрались до города и устроились на постоялом дворе. Нас накормили, мы согрелись у очага, и жизнь уже не казалось мне такой несправедливой. Там остановились на постой несколько рыцарей, направлявшихся в замок де Гобера искать службы. Они были из хороших семей и пригласили нас с Хуаном и Ламбером за свой стол. За доброй беседой я выпил чуть больше, чем нужно, и решил похвастаться своим новым мечом. Он произвёл на наших новых знакомых неизгладимое впечатление. Они любовались им, полировали рукавами клинки и даже опробовали, размахивая им и хваля идеальную балансировку. Мы расстались поздно ночью, а проснувшись утром, я не нашёл рядом свой новый меч. Вместе с ним пропал и один из рыцарей. На городских воротах сказали, что он заплатил сержанту, чтоб тот выпустил его за стены через боковую калитку. Если честно, я совсем не расстроился, потеряв легендарный Калберн, и даже почувствовал что-то вроде облегчения, потому что у меня ещё с вечера вертелось в голове, что его второе имя «Кровопийца». Пропал и пропал, думал я, значит, такова судьба.

— Так ты его потерял? — уточнил король.

— Да, но ненадолго. Первым светлым утром, когда мы уже собирались в дальнейший путь, на постоялый двор пришёл стражник и сообщил, что мой меч нашёлся. Вместе с ним мы отправились к воротам и увидели возле них телегу дровосеков, на которой под грязной дерюгой лежал окровавленный труп того самого рыцаря, сбежавшего с моим мечом. Ночью, когда он ехал через лес, на него накинулась волчья стая. Хищники растерзали и коня, и его самого. После этого у меня уже не было никакого желания везти этот загадочный меч в Сен-Марко, потому что я чувствовал, что над ним тяготеет проклятие. Не хватало ещё привезти его в столицу, чтоб он и здесь привлекал к нам одно несчастье за другим!

— И что ж ты с ним сделал? — спросил Адемар, но по его слегка разочарованному тону чувствовалось, что он уже знает ответ.

Марк кивнул, подтверждая его догадку:

— Тем же утром я выбросил его в пропасть.