страха в нас не осталось. Мы делали своё дело, надеясь только на себя, и как правило этого было достаточно. И во время крушения «Коммодора Дюваля», и в Афре, где я командовал людьми, хотя ни разу прежде мне не доводилось водить за собой столько солдат, и даже во время расстрела в «Бычьей голове». Я полагался лишь на собственные рефлексы, чтобы если не победить, так хотя бы выжить. И сейчас действовал точно также, уверен, остальные разделяли мою точку зрения.

После всего, что со мной случилось за это время – погибнуть в сражении с безумным богом не самый плохой финал карьеры для бывшего детектива агентства «Континенталь».

Вездеход мы обнаружили ближе к вечеру. Сколько ещё добираться до Колыбели мы не знали даже примерно, и потому решили переждать ночь внутри. Несмотря на то, что снежный крейсер оказался основательно потрёпан. Машина явно приняла неравный бой, вот только с кем, понять нам так и не удалось. Корма вездехода оказала раскрыта, лаборатория, спрятанная в закрытом отсеке багажного отделения, пуста. Тело, которое везли безумному богу, пропало.

- На руках они его унесли что ли, - удивился наёмник, заглядывая внутрь.

- Может, у них был какой-то транспорт припрятан, - пожала плечами Волчица. – Ты же сам обнаружил ещё пару пустот, там могли и какие-нибудь аэросани припрятать.

Снежный покров тут лежал довольно ровный, и аэросани могли легко скользить по нему.

- Умный ход, - кивнул я. – Но кто раздолбал вездеход?

Этот вопрос мучил меня с тех пор, как мы подошли к машине достаточно близко, чтобы понять, насколько крепко ей досталось. Борта опалены пламенем, в правом красовалась уродливая пробоина. Лобовое стекло треснуло и в кабине полно крови. Однако покойников не нашлось – ни нападавших, ни оборонявшихся.

- Змей, - велел я, - отправляйся в лазарет, узнай, что с Хидео. Остальным найти ящики со спецбоеприпасами. Они нам очень скоро понадобятся. И помните, брать только те, что помечены золотым кронциркулем.

Одним из доказательств предательства Руфуса было то, что спецбоеприпасы, которые он обещал нам обеспечить, оказались полным дерьмом – подделкой, что не сможет нанести никакого вреда существу вроде безумного бога. Да и просто магу они не сильно повредят, не больше чем обычные, свинцовые пули. Это сообщил мне вышедший на связь Бомон, сумевший очень глубоко забраться в недра «Электротехнической компании Дюкетта». Именно Бомон обеспечил нас запасом специальных боеприпасов, которые я собирался использовать против безумного бога. Их было куда меньше, чем обещал Руфус, однако они были настоящими. Ну а дефицит боеприпасов не был для нас катастрофой – я вообще сильно сомневался, что мы расстреляем даже половину того, что достал для нас Бомон. Слишком уж хорошо я помнил то существо, с которым нам придётся вскоре столкнуться. Долгого сражения ждать не приходится.

Мы расположились в нашей прежней каюте, которая ничуть не пострадала. Шрам и наёмник обшарили весь вездеход, но не нашли на души. Оба охранника, Дюкетт и Хидео с Гастом пропали. Может, действительно, продолжили путь на припрятанных внутри снежного крейсера аэросанях. Но куда делись те, кто нанёс ему такие повреждения, вот вопрос – и ответа на него у нас не было. На ровном снегу, лежавшем вокруг вездехода, не осталось никаких следов. Ни сражения, ни бегства и преследования. И понять, что же тут произошло, оказалось попросту невозможно.

- А ведь и снега не было, - заметил Шрам, - нечему здесь следы замести.

- Не сбрасывай со счётом магию, - бросила ему Волчица, перезаряжавшая свою винтовку особыми боеприпасами. Такими даже в охоте на вражеских волшебников мне применять не доводилось. – Может, кто-то замёл следы.

- И вездеход оставил здесь, - усмехнулся Шрам, пряча в подсумок третий по счёту магазин к МЗ-13, - глупо же.

- Вездеход не скроешь, - пожал плечами я, - в отличие от следов. У нас нет больше колеи, которой мы следовали, придётся дальше идти наугад.

- Или на звук выстрелов, - заметил Громила ворон, возившийся с пулемётной лентой.

Для его трёхствольного монстра у нас не нашлось достаточно спецбоеприпасов, и потому он менял в ленте лишь каждый двадцатый патрон на особый, решив полагаться на безумный темп стрельбы своего оружия.

- А с этим что делать? – спросила у меня Волчица, ставя передо мной чудовищного калибра укороченный карабин с магазином, торчащим из приклада. – К нему у нас есть два полных магазина особых патронов, или в этом случае можно сказать снарядов. Такую огневую мощь оставлять не стоит.

- Эти снаряды ни к какому другому оружию не подходят? – спросил я, хотя и без особой надежды.

- Подходили к пулемёту из башенки, - пожала плечами Волчица, - но сам понимаешь.

- Значит, обычных для него завались, - кивнул я. – Давай его сюда, попробую этого зверя в деле.

Сняв подсумок со снаряжёнными особыми патронами магазинами к МЗ-13, я кинул его Ворону. Шрам проводил меня не самым дружелюбным взглядом, он считал, что ему они будут нужнее, но я думал иначе. Ворон пробурчал себе под нос что-то о том, что ему теперь переснаряжать ленту, однако возражать не стал, тут же принявшись за работу.

- Почему ему, а не мне? – решился-таки на открытый протест Шрам.

- Хочешь, - усмехнулся я, - бери этого монстра. Два десятка снарядов свалят даже безумного бога.

- Двадцать два, - поправила меня Волчица. – Ровно столько их у нас. Кронциркуль оставил их из расчёта полного магазина и одного снаряда в стволе.

В её пальцах словно по волшебству появился почти сантиметровый патрон с латунной гильзой. Пуля – или снаряд – его были чернее самой черноты, иначе и не скажешь. Я заметил, что Волчица старается не трогать пулю пальцами, даже в перчатках, и держит патрон за гильзу, хотя это и не очень удобно.

- Держи, командир, - бросила она его мне, - ещё один никогда лишним не будет.

Я поймал здоровенный патрон и сунул его в карман на поясе. Следом она кинула мне второй, и он последовал за первым. Теперь бы ещё не забыть про него в горячке боя, а такое бывало и не раз даже с опытными вояками.

- Так что, Шрам? – спросил я. – Берёшь этого зверя или мне оставишь?

- Причём тут патроны к моей эмзе-тринадцать? – вместо ответа поинтересовался он.

- Ты берёшь «Костолома», - так назывался этот карабин, - а я твою