Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Должен ведь быть какой-то способ избежать этого, – бормотал я, почесывая голый живот. – Не может же он просто болтаться на свободе после всего, что с ними сделал!
– Семейный кодекс очень запутанный, сынок, – ответил папа. – И все случаи разные.
– Вообще не круто. – Взяв со стойки кофейник, я налил себе еще чашку кофе и выпил ее в три глотка. – Черт бы побрал это все!
– Давай пока закончим. – Папа зевнул, потянул руку и забрал у меня кофейник. – Или я никогда не доберусь до постели.
– Ты бы видел ее вечером! – продолжал я, снова расхаживая по кухне. – Видел бы ты лицо Шаннон, когда брат сказал ей, что их отца отпустили! – Я покачал головой. – Она была охренеть как перепугана!
– Джонни, – вздохнул он, – ты ничего не можешь сделать.
– Но ты-то можешь сделать что-нибудь? – бросил я в ответ, чувствуя себя взвинченным и полным энергии. – Разве ты не можешь взяться за их дело?
– Это так не делается, – ответил он, снова зевая.
– Почему? – резко спросил я. – Почему так не делается?
Папа утомленно вздохнул:
– Я уже раз десять объяснял: прокуратура уже приняла решение передать дело в суд. Они назначили ему адвоката, и, кроме того, миссис Линч весьма откровенно дала понять, что мои услуги не требуются и не приветствуются.
– Значит, она дура, – огрызнулся я, ускоряя шаг. – Ты ведь лучший!
– Верно, – согласился он, сонно кивнув. – Но эмоции туманят ее суждения.
– Она просто ничего не понимает, и все, пап. – Отойдя к окну, я оперся о подоконник и злобно зарычал. – Эта женщина просто помеха, и моей девушке опасно оставаться в том доме. – Я развернулся и уставился на отца. – Всем ее детям грозит опасность рядом с этой женщиной… а в особенности теперь, когда их отец опять шляется где-то поблизости.
– На этот случай к ним прикреплен социальный работник, – спокойно пояснил папа, подходя к раковине и опустошая кофейник. – Это значит посещение дома и строгий надзор.
– Это ни хрена не значит, пап, и ты это знаешь, – разочарованно заявил я. – Она не может быть там в безопасности.
– Тогда чего ты хочешь от меня, Джонни? – спросил папа, ополаскивая свою чашку и опуская на сушилку. – Все дети Линчей прошли собеседование после случая с Шаннон. Их не вернули бы под надзор матери без тщательного расследования, и, конечно, их расспросили о том, как мать с ними обращается. Очевидно, изучение условий в семье продемонстрировало, что в определенном смысле миссис Линч способна заботиться о них.
– Да у них у всех мозги уже промыты! – возмутился я. – Ты что, не понимаешь? Они до смерти боятся, что их отправят в приемные семьи и разделят, так что они врут и прикрывают родителей, потому что им внушили дикую мысль, что им безопаснее там, где они есть!
– Что тут происходит? – спросила мама, появляясь в дверях кухни; она куталась в белоснежный халат. – Половина пятого утра! Что вы тут делаете?
– Твой сын захотел поболтать, – спокойно пояснил папа. – Беспокоиться не о чем. Возвращайся в постель, милая.
Мама приподняла брови с выражением «ты действительно думаешь, что я куплюсь на эту лажу?», вошла в кухню и направилась к чайнику.
– С Шаннон все в порядке, милый?
Я остановился и нахмурился, глядя на нее.
– Откуда ты…
– Знаю, что эта ночная болтовня имеет отношение к Шаннон? – Мама понимающе улыбнулась. – Просто я знаю тебя. – Приготовив себе чашку кофе, она села у стола рядом с отцом. – Что ж. – Сделав глоток, она посмотрела на папу. – Рассказывай, милый.
С покорным вздохом он стал пересказывать то, о чем мы говорили, а я вставлял то, что он пропустил.
– Вот так все и обстоит, мам, – заявил я, когда отец закончил. – Наша юридическая система – полный кошмар!
Я схватил ее чашку, поставил назад и пошел к чайнику.
– И что мне теперь делать? Лечь спать в своей милой теплой кровати и ждать телефонного звонка с сообщением, что она снова в больнице… или чего похуже? – Покачивая головой, я сделал себе еще кофе, попутно расплескав воду по всей стойке. – Она заслуживает куда лучшего, чем та жизнь, с которой ей приходится справляться!
– Согласна, – с грустью в голосе сказала мама. – Все они заслуживают лучшего.
– Так сделайте что-нибудь, мам! – умоляюще произнес я, чувствуя себя абсолютно потерянным. – Потому что я точно сойду с ума, если мне придется каждый день отвозить ее домой после школы и ждать до утра, чтобы узнать, пережила ли она ночь!
Мамины глаза наполнились слезами, и она спросила:
– А ее брат? Даррен?
Я глотнул кофе и разочарованно ответил:
– Да он же ничего о них не знает! Его здесь не было несколько лет. Он вообще интересуется только матерью, а не детьми. Джоуи ему не доверяет, и я тоже.
Мама с папой переглянулись, и мне показалось, что я присутствую при некоей молчаливой дискуссии, оставаясь в стороне.
– Что вы думаете? – в беспокойстве спросил я. – Вы можете что-то сделать?
Папа тяжело вздохнул:
– Но чего ты от нас хочешь, сынок?
– Я хочу, чтобы пригвоздили к стене этого ублюдка, – объяснил я. – Я хочу справедливости для этих детей. Я хочу правосудия для моей девушки. Разве недостаточно того, что он уже выскользнул на свободу, а они не могут? – Я повернулся к своей матери. – Они полностью в дерьме, мама! Он их искалечил!
Мои родители молчали так долго, что я уже и не ждал от них ответа.
– Ладно, забудьте, – проворчал я, швырнув свою чашку в мойку. – Мне не следовало вас беспокоить.
Я уже шел к двери, когда заговорила мама:
– Мы сделаем что сможем, Джонни.
Я развернулся к ним.
– Что это значит?
– Это значит, мы сделаем что сможем, чтобы помочь, – спокойно объяснил папа, беря маму за руку. – А теперь отправляйся наверх и постарайся поспать пару часиков перед школой.
Подавленный, я вернулся к себе, сутулясь и чувствуя тяжесть в желудке. Когда я вошел в спальню и сел на край кровати, снаружи уже пели птицы, а я уставился в окно на темное небо. Я взял телефон с прикроватного столика, разблокировал и стал перелистывать сообщения, читая и перечитывая каждое присланное ею слово, пока чуть не довел себя до безумия.
– Да пошло оно все, – пробормотал я и набрал ее номер.
Я уже хотел нажать на кнопку вызова, когда телефон завибрировал в моей руке, показывая звонок от Шаннон.
С колотящимся сердцем я нажал на кнопку ответа
