Мой брат посмотрел на меня, на Джонни, снова на меня и хрипло выдохнул:

– Отец…

Я застыла; каждая мышца натянулась от напряжения в ожидании, когда Даррен подтвердит то, что я уже и так знала в глубине души.

– Его сегодня отпустили из Брикли-хауса, Шаннон, – глухо сказал Даррен. – Он возвращается в Баллилагин.

Воздух со свистом вырвался из моих легких, а его место заняли боль, страх и паранойя. Это никогда не кончится. Это никогда и не должно закончиться. Джоуи был прав. Он всегда прав. Отец вернется, и когда это произойдет, он заставит меня заплатить…

Мою руку сжала большая рука: теплая, сильная, остановившая панические мысли. Дрожа, я посмотрела сначала на наши соединенные руки, потом на Джонни. Он стоял рядом со мной – большой и уверенный, стоял так близко, что я ощущала тепло, исходившее от его тела. Его присутствие в этот момент по-настоящему успокаивало.

– Что это значит? – задал он вопрос, который не в силах была задать я сама. – Для вашей семьи? – Он громко кашлянул. – Для Шаннон?

– Без обид, Джонни, это наше частное дело, – ответил Даррен, резко взглянув на него.

– Без обид, Даррен, это чушь! – мгновенно откликнулся Джонни. – Нравится тебе это или нет, но я ее парень, и, если ей грозит опасность, я хочу это знать. – И, ощетинившись, он добавил: – Я могу помочь.

– Мне твоя помощь не нужна, – усталым тоном ответил Даррен. – Но мне нужно, чтобы ты поехала домой, – продолжил он, повернувшись ко мне. – Мама психует, и нам всей семьей нужно поговорить о том, что мы будем делать.

– А Джоуи дома? – спросила я, внимательно глядя на Даррена.

Даррен тяжело вздохнул:

– Я не знаю, где он.

– Что значит «не знаю»? – задохнулась я. – Где он, Даррен?

– Тайг не слишком хорошо принял новость о папе и взорвался, – пробормотал он, потирая переносицу. – Джоуи пошел его искать. – Проведя ладонью по темным волосам, он снова болезненно вздохнул, потом показал на книги на кофейном столе. – Можешь собрать свои книжки, чтобы мы поехали? Я оставил дома Шона, Олли и маму…

– Не думаю, что ей следует ехать домой, – быстро возразил Джонни.

Даррен быстро повернулся к нему:

– Не понял?

– Я сказал, не думаю, что она должна ехать домой, – спокойно повторил Джонни. – Она может остаться здесь, со мной. Ваш отец не знает, где я живу.

– Она едет домой, – напряженно повторил Даррен. – Сейчас же.

– Не понимаю, почему она должна… – начал было Джонни, но Даррен перебил его.

– Держись подальше, – предупредил мой брат. – Я серьезно.

– Все в порядке, – неохотно произнесла я, готовая делать что угодно, лишь бы не возвращаться в Элк-Террас, но понимая, что выбора нет. – Я поеду.

Ссутулившись, я отпустила руку Джонни и собрала последние учебники. Мои глаза наполнились слезами, я почти ничего не видела, когда пыталась запихнуть в пенал все свои карандаши, и ручки, и линейку… – Просто дай мне минутку.

– Я подожду в машине.

Я напряженно кивнула, стоя спиной к нему и складывая свое барахло.

– Ладно.

Дверь гостиной закрылась, и тут же Джонни возник рядом со мной.

– Поговори со мной.

Я покачала головой и бросила пенал на столик. Содрогаясь всем телом, я схватилась за волосы и задышала глубоко и медленно, отчаянно стараясь совладать с эмоциями.

– Я… – Закрыв рот, я обошла Джонни и направилась к окну. – Я…

Снова тряхнула головой, резко выдыхая.

– Шаннон, ну же! – подбодрил меня он, снова подходя ближе. – Скажи что-нибудь!

– Я думаю… – помолчав, я опустила голову и ухватилась за подоконник, – что сейчас заплачу.

– Все в порядке, – сказал Джонни, стоя так близко ко мне, что касался меня бедром. – Плакать – нормально.

– Но я не хочу снова плакать перед тобой… – Я крепко закрыла глаза и с трудом выговорила: – Я не хочу, чтобы ты постоянно видел меня в отчаянии…

– Ну, выбирать не приходится, – возразил он, разворачивая меня и обнимая. – Потому что я тебя не оставлю.

Я, не открывая глаз, прошептала:

– Джонни, я не могу…

– Я никуда не денусь. – Он обнял меня крепче.

Я повторила попытку:

– Ты не можешь…

– Я никуда не денусь, Шаннон.

– Ты не должен…

– Я с тобой. С тобой. Целиком и полностью. В горе и в радости. Я не уйду, Шан. Так что не скрывай от меня эту свою часть.

Я очень долго не могла шевельнуться от напряжения. Его это не тревожило, он просто держал меня в объятиях, не отпуская, отказываясь оставить меня одну.

А когда я сдалась? Когда наконец развалилась? Все обрушилось на него. Я сломалась. Я абсолютно потерялась там, в гостиной Джонни.

Я не хотела разговаривать.

Я хотела только плакать.

Джонни, похоже, почувствовал это, потому что не спрашивал меня ни о чем. Он вообще не произнес ни слова. Он просто держал меня в объятиях, прижимая к себе, пока вся моя жизнь рушилась.

47. Помочь ей

ДЖОННИ

Я не мог спать. Мозг был в состоянии повышенной готовности, все мышцы напряжены. Каждый раз, когда я закрывал глаза и пытался заснуть, в голове возникала картина: Шаннон лежит на больничной койке, избитая и окровавленная…

Ее отца отпустили.

Он расхаживал как свободный человек.

И именно в долбаном Баллилагине, а не где-нибудь.

Разгневанный, я повернулся на бок и попытался очистить мозг, но ничего не получилось. Совершенно потерянный, я скинул одеяло и поморщился, когда Сьюки зарычала во сне.

– Прости, малышка, – прошептал я, в темноте пересекая комнату.

Выйдя из спальни, я включил свет в коридоре и пошел в другой конец дома. Лет девять прошло с тех пор, как я в последний раз посреди ночи пробирался в родительскую спальню, но я теперь я был именно там – в час ночи.

– Пап? – прошептал я, наклонившись над ним и слегка толкая его в плечо, чувствуя себя при этом мелким воришкой. – Пап?

– Джонни? – Его голос был низким и хриплым со сна. – Что случилось?

– Мне нужно с тобой поговорить, – прошептал я, поглядывая на спящую маму и молясь о том, чтобы она не проснулась. – Это важно.

– Иди спать, сынок, – проворчал он, поворачиваясь на бок и обнимая маму. – Небеса не рухнут, обещаю.

Я вытаращил глаза. Хренов Цыпленок Цыпа…[26]

– Пап, мне правда надо поговорить…

Приподнявшись на локте, он сонно всмотрелся в меня.

– Правда?

Я кивнул:

– Правда.

Громко зевнув, он отбросил одеяло и встал.

– Ладно, сынок, иди ставь чайник.

– Пойду, – шепнул я, закрывая глаза, – когда ты что-нибудь наденешь.

* * *

Спустя три часа и два кофейника мы все еще сидели на