чью-то тайну, произнесла госпожа Коул, — здесь лютовала некая Вероника. Как и положено, сперва лютовала, потом раскаялась, а может, скрылась в монастыре, чтобы не угодить на плаху. За свои зверства свалила вину на брата. Тот был байстрюк, кто за него стал бы вступаться, Вероника указала на него как на причину всех бед, мужики несчастного на дереве и вздернули.

Версия госпожи Джонсон звучала иначе. Зато история в изложении госпожи Коул объясняла, почему юность Новоявленной деликатно обошли «Жития».

Но кто бы в здравом уме поверил, что призрак Юджина бродит по этим землям?

— Арчи считает, что этот брат и есть зло? — спросила я как можно более невинно. — Вам стоило рассказать это директору, возможно, он не стал бы тогда уговаривать вас переселиться в Школу. Он умный человек… ученый, не думаю, что директором Школы оба Совета прислали бы неуча.

Госпожа Коул засмеялась, встала, вернулась к приготовлению чая. Говорила она, не поворачиваясь ко мне, и у меня сложилось впечатление, что так она скрывает некоторое самодовольство.

— Сущим ведомо, что считает Арчи. А господин Лэнгли — так его, кажется, зовут — имел слишком серьезное выражение лица, чтобы я начала его разубеждать в чем-то. Не мое это дело, в любом случае, и не мои страхи. Вот, держи, девочка, сейчас придаст бодрость, ночью будешь хорошо спать.

Я благодарно кивнула. В теплицах мне стало жарко, но я знала, что это ненадолго. Стоит мне оказаться в Школе, и каждые четверть часа я буду пытаться согреться короткими приступами магии.

— Пусть считает, что тут бродит зло. Пусть считает что хочет, только чтобы девочки больше не бегали по ночам. Мэдисон, — госпожа Коул резче, чем следовало, бросила на стол чайную ложечку, — побежала за волчьим корнем. Хорошо что вернулась. Лайза тоже бежала, наверное, знала бы я…

Мне хотелось сказать, что гибель Лайзы — случайность, что никто в этом не виноват, но я сама верила в это плохо, и прозвучало бы крайне фальшиво. Нет ничего хуже притворного соболезнования, лучше промолчать. Я опустила голову, думая о Юджине и о том, кто спустя столько лет вспомнил про эту историю и зачем.

И не настолько уж этот Юджин и «древний», что бы там Арчи ни говорил.

— Почему Арчи так боится этого призрака?

— Кто знает, — пожала плечами госпожа Коул. — Меня этой байкой пугала наставница, когда я только сюда пришла. Вот уж была суеверная старуха. Не удивлюсь, если она и Арчи запудрила голову. Она была местная, травница, только теплицы при ней были — без слез не посмотришь. Пей чай, девочка, меня работа ждет.

Кое-что я узнала. Немного, но: кто мог рассказать Арчи про призрака и что смерть Криспина была вопросом времени. Меня это воодушевило.

За те полчаса, что я провела в теплицах, напустило мокрой взвеси — редкость для этого времени года, и это значило, что завтра все покроется тонким слоем льда. Может, к полудню растает, но с утра лучше нос из Школы не высовывать.

Мне пришлось наверстывать все, что я оставила днем: проверять, как справились с работой девочки, получать журналы и кучу новых записок преподавателей. Я наивно надеялась, что в Школе станет теплее и это устроит всех, но не тут-то было. Госпожа Лидделл разразилась жалобой-требованием, что именно в ее классе холоднее, чем во всех остальных помещениях. Вздохнув, я отложила ее писанину как можно дальше.

Мэдисон ждала меня возле преподавательского крыла. Время было позднее, но я просто спросила:

— Ты почему до сих пор не спишь?

— Трэвис хочет вам кое-что рассказать, госпожа Гэйн, — ответила Мэдисон, указывая в полутьму. Я не заметила сразу, что там кто-то прятался. — Не знаю, почему она не считает это важным.

— Трэвис? — окликнула я. — О чем ты хотела мне рассказать?

В темноте пошевелились. Потом Трэвис вышла на свет, не то смущенная, не то раздосадованная.

— Я ни о чем не хотела рассказывать, госпожа администратор, — призналась она. — Это Мэдисон и Торнтон полагают, что вам это важно. Из-за того, что говорил весь день Арчи, пока не заперся там у себя.

Новое дело — Арчи своими историями успел взбаламутить всю Школу. Я решила, что завтра же выставлю его вон, обратно в сторожку. И вряд ли он умрет там от испуга.

— Он говорил, что видел кого-то каждый раз, когда что-то случалось. Не знаю про те ночи, но вчера я тоже кое-что видела.

— Кое-кого? — уточнила я. И была готова пришибить Арчи стопкой журналов.

— Кое-что, — упрямо повторила Трэвис. — Не знаю, что это было, госпожа Гэйн, но точно не человек.

Глава тринадцатая

— Прости? — переспросила я.

Девочкам могло померещиться что угодно. Дракон, Нечистый — Нэн однажды развеселила меня историей, как все студентки разом помешались на идолопоклонстве. В лесу поселился некий волхв, которого никто не видел, но он был сказочной красоты и поклонялся Вещему Древу. Скандал вышел знатный — еще в те времена, когда в Школе властвовали монахини, и если верить Нэн, то именно после этого случая, когда выяснилось, что девицы сходят с ума от скуки, в Школу перестали приглашать прислугу и заняли студенток полезным трудом.

Дуб, к слову, спилили тоже, дабы не искушать.

— Ну, говори, — нетерпеливо потребовала Мэдисон. — Не заставляй госпожу Гэйн понапрасну ждать.

— Это, право, так глупо, — пробормотала Трэвис. — И стыдно. Я… я встала по нужде. А в нашей туалетной комнате… в общем, мне нужно было… немного времени…

Мэдисон хихикнула.

— Трэвис, ты в Школе Лекарниц. Пусть госпожа Гэйн не лекарница, но какая из лекарских проблем, как ты думаешь, ее смущает?

Я хотела заметить, что торопить Трэвис не стоит. Хотя бы потому, что мне нужно было понять: говорит она правду или пытается придать правдоподобие очередной байке, которая настолько понравилась всем, что они сочли необходимым пересказать ее мне.

— Я… я решила закрыть окно. И тогда я увидела во дворе… нечто.

— Как оно выглядело?

Глаза Трэвис бегали, но я не была уверена, что это из-за того, что она врет. Может, она чувствовала неловкость — потому, что все это увидела во время посещения туалета, или потому, что сознавала, как неубедительно пока звучит ее рассказ.

— Я не могу описать, — Трэвис поморщилась,