— Ты не лгал, — сказал он, и я понял его без Тарана. Его голос прозвучал прямо в моём сознании. — Я чувствую твою тьму, в ней нет гнили.

— Её там никогда не было, — мысленно ответил я, отметив про себя, что у гроксов есть собственный канал связи с людьми. Это было чем-то новым и весьма занятным, но обдумывать эту информацию я буду уже дома.

— Зачем ты пришёл в наше святилище, человек? — прогудел вожак.

— За своими родными, — я кивнул на Бориса и Тарана. — Это моя кровь и мой друг. Я не бросаю своих.

— И ради них ты рискнул жизнью? — задал вожак ещё один вопрос.

— Да, — просто ответил я, пожав плечами. — И если понадобится, сделаю это снова.

— Ты не похож на других людей, — проговорил он задумчиво. — Те, кто приходили до тебя, несли смерть и ложь. Ты принёс правду, даже когда эта правда могла тебя убить. Это редкость для людей.

— Люди бывают очень разными, — я качнул головой.

— Ты доказал, что достоин, — вожак снова выдохнул чёрный дым и прогудел что-то на своём. — Ты можешь уйти и забрать своих.

— Я хочу предложить вам сделку, — я незаметно выдохнул и решил пойти ва-банк. — Я предлагаю вам временный союз.

— Мы не торгуемся с людьми и не заключаем с ними союзы, — угрожающе рыкнул вожак гроксов.

— Те люди, что осквернили вашего сородича, не остановятся. Они уже нашли путь к вашему святилищу, и они будут приходить снова и снова, — я сделал шаг вперёд и запрокинул голову, встав вровень с вожаком. — Они будут ловить раненых, мучить их и делать из них оружие. А когда поймут, как здесь зарождаются ваши детёныши…

Я замолчал, давая ему возможность додумать самому. Вожак напряг мышцы и сверкнул глазами.

— Ты знаешь, как их остановить, — сказал он без вопроса. — И можешь подсказать нам путь к этим осквернителям.

— Именно так, но ещё у меня есть карта их святилищ, — я мысленно представил карту деда, на которой были отмечены маяки. По-хорошему мне нужно было разобраться с ней и отделить основные узлы от вспомогательных, но времени на это не было. — Вот такие энергетические узлы — это основа сети, которую сплёл тот, кого называют Вестником Тьмы. Если их уничтожить, сеть рухнет, и путь в ваше святилище закроется, а осквернители лишатся силы.

Вожак смотрел на карту в моей голове, запоминая каждый узел. Я не мог позволить гроксам выйти в реальный мир, но они вполне могут помочь мне разобраться с маяками, чтобы я не отвлекался на них.

— Почему ты не сделаешь это сам? — спросил вожак, доказав то, что люди сильно недооценивают теневых монстров.

— Потому что я должен идти к тому, кто это создал, — честно ответил я. — Чем дольше я к нему иду, тем больше моих сородичей он убьёт. У него большая стая, в которой много падших тёмных магов, а у меня много слабых детёнышей, которых я должен защищать.

Для гроксов не было разницы между детьми и слабыми особями, так что я обобщил всех, кто не владеет магией, по сути, назвав их своими детьми. Это было понятно для вожака и это не было проявлением слабости. Он сам защищал всех своих сородичей. Даже Тарана, хотя тот признал во мне родителя и отрёкся от стаи.

— Мы принимаем твой союз, человек, — голос вожака чуть не оглушил меня — таким он был низким и вибрирующим. Похоже, я только что получил что-то вроде клятвы теневого монстра восьмого уровня. — Мы поможем тебе закрыть проход в наши земли, но на своих землях разбирайся сам. Осквернители святилища и наших сородичей будут убиты, если нападут на нас, но тот, кто сплёл сеть, на тебе.

— Отлично, — я кивнул и отступил на шаг, возвращаясь к Тарану и Борису.

Вожак смотрел на меня ещё мгновение, а потом вдруг склонил голову. Все гроксы, один за другим, повторили за ним, а потом начали отступать обратно в тень.

Я развернулся к Тарану и Борису и уже хотел выводить их с восьмого слоя, но меня остановил голос вожака.

— Постой, человек, — я обернулся и замер.

— Пусть твой детёныш подойдёт ко мне, — он указал на Тарана и сказал ему что-то на своём.

— Иди, — тихо сказал я, заметив, как напрягся Таранище.

Он вышел к вожаку и встал напротив него. Борис проводил его взглядом, но промолчал. Я же смотрел, как вожак касается лба Тарана своим носом, и думал о том, что это может значить для моего питомца.

— Ты сильный, — прогудел в моей голове голос вожака. — Твоя стая сильна. Позаботься о нём, он станет достойным вожаком, если вернётся к нам.

— Он сам решит, когда придёт время, — я склонил голову, повторив недавний жест гроксов. Вожак перевёл взгляд на Бориса и мотнул головой.

— Этот тоже сильный, — прогудел он с одобрением. — Выжил там, где не выживал ни один человек. Он достойно бился с врагами и достойно побеждал. Мы примем и его, если решит вернуться.

— Я передам ему твои слова, — пообещал я и вздохнул. — Нам нужно уходить. Время здесь течёт иначе, и мы можем опоздать на битву.

— Мы сделаем то, что обещали, — сказал вожак, отступая в тень. — Мы уничтожим сеть и очистим для тебя путь.

Как только он растворился в тени, я вытер пот со лба и прочистил горло. Непросто было изображать невозмутимость, когда от давления изнанки ноги дрожат. Но я не лгал, не притворялся и говорил открыто. Всё же честность — отличный аргумент.

— Ну что, идём домой? — сказал я, глянув на Бориса и Тарана.

Борис неопределённо пожал плечами, будто не был уверен, что хочет вернуться. Я понимал его чувства, ведь он провёл тут почти год, что для теневика с даром призрака — всё равно что приговор. Ему будет сложно жить обычной жизнью, без риска, адреналина и сражений. Как и без изнанки, особенно без погружения на нижние слои.

— Эй, давай сначала покажем тебя Виктории, чтобы она успокоилась, а потом решим, что делать дальше? — предложил я.

— Да, ты прав, сестра должна знать, что я жив, — он снова усмехнулся. — И битва с Вестником близка как никогда.

— Это да, нужно поспешить, иначе гроксы разворотят все якоря, а мы ещё даже поесть не успеем, — со смешком сказал я, скрывая эмоции от брата. Теперь он стал настоящим призраком. При том, что ему всего десять лет, если считать год, проведённый на восьмом слое.

— Вряд ли, — Борис пожал плечами. — Для них время течёт иначе.