не задерживаются, — на губах теневика появилась кривая усмешка. — Говорят, что место проклято, и возвращаются на перевалочные базы.

— Отлично, — я оскалился. — И сколько таких перевалочных баз в очаге?

— Всего восемь, — он качнул головой. — Точнее, уже семь. Одну из них ты уже сжёг.

— Вот и славно, — я ускорился и вздохнул всей грудью морозный воздух третьего слоя. Моим призракам придётся сделать всего две ходки до этих самых баз, да ещё и предатели все будут на месте.

— Мы можем показать, где они находятся, — предложил Андрей, снова догнав меня.

— Обязательно покажете, только не мне, — я прикинул расстояние до дома. Лететь мне ещё часа два, а то и больше. — А тем, кто эти базы будет сносить.

— У тебя есть собственный отряд теневиков? — удивился мужчина.

— Вроде того, — уклончиво сказал я.

Представляю, как эти предатели удивятся, когда увидят дюжину ликвидаторов, которые к тому же не сошли с ума и не стали бесчувственными чурбанами без собственной воли.

— А что не так с восьмым слоем? — спросил я с равнодушным видом, не желая показывать свой интерес к сказанным вскользь словам о гроксах и их приручении. — Я не совсем понял, да и не приходилось там бывать.

— Там всё странно, даже время течёт иначе, — ответил он буквально то же самое, что сказал мне Грох. — Даже нам, теневикам, там сложно находиться. Он похож на несколько разных слоёв изнанки, разбросанных кусками по всему слою.

Я кивнул, прижимая Вику ближе. Она молчала, но её пальцы снова вцепились в мою куртку. Похоже, мысль о том, что Борис мог оказаться в таком месте, пугала её. Как и меня.

— Мы были там всего пару раз, — продолжил мужчина, пропуская вперёд молодого парня, который явно хотел доказать, что он быстрее остальных. — И то ради того, чтобы помочь падшим найти и загнать грокса, отбившегося от стада.

У меня дёрнулась щека, но в остальном я никак не проявил эмоций. Интересно, знает ли Вестник, что у меня есть детёныш грокса, или ловушка в монгольском очаге была поставлена на всех слоях только из-за меня?

— Гроксы не живут на восьмом слое постоянно, у них есть что-то вроде межслойных гнёзд, где они проводят большую часть времени, — Андрей глянул на меня и сразу отвернулся. — Они приходят на восьмой слой, когда ранены и им нужно восстановиться. Там есть скопления неагрессивной тени, она более плотная и помогает залечить раны теневых монстров. Но выбраться оттуда самостоятельно они не могут.

— И такого раненого грокса вы нашли вместе с падшими, — продолжил я за него. Теперь стало понятно, как некромансеры сумели поймать грокса и вживить в него кристаллы. Они целенаправленно искали раненого монстра для своих целей.

— Да, всё так, — кивнул теневик. — Но, как я уже сказал, даже гроксы не могут выбраться с восьмого слоя без помощи извне.

— Потому что у них нет ориентира, — проговорил я. — И таким ориентиром может быть связь между стадом и вожаком.

— Верно, — он глянул на меня с уважением. — Ты уже всё знаешь сам. Чтобы уйти с восьмого слоя, нужен маяк. Кто-то в реальном мире или на верхних слоях, или между слоями, где находятся жилища гроксов. Иначе можно застрять там на целую вечность.

— Кто-то из твоих близких был там, — предположил я, заметив, как помрачнел мужчина. — Сын? Сколько он там пробыл?

— Три дня, — Андрей качнул головой. — Для нас прошло три дня, а для него почти год. Он вернулся седым и постаревшим… а через неделю его забрали падшие.

— Так же было и с нашим сыном, — со мной поравнялся другой мужчина, выглядевший не таким уставшим. — Он не успел рассказать всего, но мы догадываемся, через что он мог пройти.

— Годы на изнанке, — мрачно повторил я, сжав Вику сильнее. Через мгновение я мотнул головой и посмотрел на теневиков. — Что-то ещё про гроксов можете рассказать?

— Они не стайные в полном смысле, — включилась в разговор Елена. Она догнала нас, и мужчины расступились, освободив место рядом со мной. — Но у них есть что-то вроде памяти рода. Это какая-то особая связь. Если убили одного из них, они узнают, если ранили, то почувствуют. Твой питомец ушёл на восьмой слой, потому что там его могли принять. Гроксы не бросают своих, особенно раненых и слабых.

— А человека? — резко спросила Вика, высунув голову и глянув на женщину. — Человека они могут принять?

— Человека они убили бы, — ответила та. — Если бы он пришёл один. Но если грокс его нёс или заслонял, то для всех остальных это знак.

— Какой? — спросила Вика, сжав кулаки.

— Что этот человек — свой, — просто ответила женщина, пожав плечами. — Это означает, что он принят стаей. Если грокс заслоняет человека, значит, тот под защитой, — она посмотрела мне в глаза. — Его никто не тронет, даже если он убил их сородича. Там свои законы.

Вика кивнула и выдохнула, расслабляясь. Я и сам почувствовал неимоверное облегчение. Всё- таки сложно вот так ждать, ничего не зная о том, что может случиться с Борисом на восьмом слое.

Но теперь я знал не только, где его искать, но и то, что Вестник знает про Таранище. А это значит, что я прятать его больше нет смысла — своего козыря я точно лишился.

Елена перепрыгнула дальше, и мне пришлось немного затормозить, чтобы не влететь в парня, который упорно лез вперёд. Я выругался про себя, но ничего не стал говорить. Информация от теневиков оказалась очень даже полезной.

— Ты ведь собрался туда? — спросил меня Андрей, заняв место рядом со мной вместо своей жены. Я кивнул. — Тогда ты должен знать, что гроксы очень не любят, когда забирают кого-то из стаи. Они могут отпустить тебя, если докажешь, что достоин, но если нет… останешься там навсегда. Гроксы не станут тебя убивать, просто не выпустят и запрут в каком-нибудь гнезде или теневом кармане.

— Значит, придётся доказывать, что достоин, — я усмехнулся.

— Выходит, что тот падший не солгал, — прищурился теневик. — Один из них сбежал во время вашей битвы с Демидом Бартеневым. Он рассказывал сказки, что у тебя есть детёныш грокса, но ему никто не поверил. Все знают, как ревностно гроксы охраняют своё потомство.

— Мне очень повезло с питомцами, — сказал я и глянул на Гроха, который с важным видом следил за теневиками. Вестник далеко не так глуп, чтобы не верить в наличие у меня детёныша грокса. Так что он точно знал про Тарана, и ловушку у якоря устраивали именно на него.

— Тогда запомни, — Андрей приблизился ко мне почти вплотную. — На восьмом