— Наследница является функцией.

— Нет.

Одно слово прошло по всему Императорскому контуру.

Таблички над людьми погасли.

Стены камер исчезли.

Ланская осталась возле трона одна.

— Вы не способны управлять без меня, — сказала она.

— Возможно.

— Начнётся война.

— Возможно.

— Государство распадётся.

— Тогда люди построят другое.

— Это безответственно.

— Ответственность не означает право отнять выбор.

Софья посмотрела на Елену Викторовну.

— Архивариус, подтвердите приказ.

Мать Сергея стояла между троном и сыном.

— Если откажусь, мой мир останется мёртвым?

— Да.

— А Сергей?

— Вернётся в восстановленную линию.

— Будет помнить?

— Нет. Память создаёт расхождение.

— Значит, он забудет меня?

— Будет знать биологическую мать.

— Это не ответ.

— Отпечаток связи будет оптимизирован.

— Он забудет.

— Да.

Елена Викторовна посмотрела на сына.

— Я хотела ещё один день.

— Я тоже.

— Ты всегда работал, когда приезжал.

— Знаю.

— Говорил, что потом посидим.

— Знаю.

— А потом позвонили из больницы.

Сергей подошёл.

— Я не помню больницу.

— Ты уже умер.

— Прости.

— Тебя не за что.

— Есть.

— Тогда меня тоже.

Она коснулась его щеки.

— Я отправила вслед за тобой мир.

— Ты не знала, что случится.

— Знала достаточно, чтобы испугаться. Но была одна.

— Это объясняет. Не оправдывает.

— Ты стал строгим.

— Научился у людей, которые не дают обещаниям заменять выбор.

Она улыбнулась.

— Ты любишь её?

Сергей посмотрел туда, где золотая дверь вела к кольцу. Варвара была далеко, но чёрный контур хранил прикосновение.

— Да.

— Скажешь?

— Если вернётся.

— Опять «потом».

— Да.

Елена Викторовна засмеялась сквозь слёзы.

Потом повернулась к Ланской.

— Я отказываюсь от должности архивариуса.

Софья подняла руку.

— Отказ не предусмотрен первоначальным договором.

— Ротенбургская Хартия принята после.

— Она не имеет обратной силы.

— Но я существую сейчас.

— Вы являетесь записью прошлого решения.

— Тогда почему просишь подтвердить новое?

Ланская замерла.

Елена Викторовна сняла табличку со своего имени и сломала.

Дворец исчез.

Софья рассыпалась строками, которые потянулись обратно к сердцу.

Сергей закрыл второй лепесток.

Ланская оказалась отсечена от западного архива.

На карте погасла ещё часть золотой сети.

«ДО СЛИЯНИЯ: ДВАДЦАТЬ ДВЕ МИНУТЫ».

— Императорское кольцо ещё работает, — сказала Эва.

— Варвара и Мария должны отключить вторую опору, — ответил Сергей.

Елена Викторовна стала прозрачной.

— Ты исчезаешь.

— Я держалась на функции.

— Войди в автономную ячейку.

— Тогда снова стану записью.

— Ты уже.

— Не сейчас.

Она обняла сына.

Он почувствовал запах её волос.

Дом.

Не рассчитанный мир.

Не приманку канцлера.

Одного человека, которого потерял.

— Ты настоящий? — спросила она.

— Не знаю.

— Хороший ответ.

— Останься.

— Не могу.

— Можешь выбрать.

— Выбираю.

— Что?

— Не заставлять тебя спасать меня.

Она начала рассыпаться чёрными искрами.

Сергей держал её, пока руки не сомкнулись на пустоте.

Последняя искра вошла не в сердце.

В его чёрный контур.

Там осталось одно воспоминание: кухня, чайник, мать у окна и обещание однажды поговорить без спешки.

Сергей закрыл глаза.

Потом открыл.

— Западный архив отключён. Ланская отделена от сердца.

— Не полностью, — сказал Воронцов. — Её основной узел в кольце.

Часы Марии, лежавшие на столе связи, зазвонили.

На крышке появилась трещина.

Из неё донёсся голос Варвары:

— Сергей, если слышишь, у нас проблема.

— Жива?

— Пока. Мария Константиновна потеряла контроль над внешним кольцом. Ланская заперла нас внутри.

— Можете разрушить?

— Да.

— Тогда в чём проблема?

— Кольцо удерживает столицу в нашей линии. Если уничтожим, город провалится в гражданскую войну из несостоявшегося мира.

— Два миллиона погибших.

— Возможно, больше.

— Другой способ?

— Передать управление человеку, который способен отпускать граждан по одному.

— Мария?

— Она уже проводник. Если станет Императорским контуром, останется здесь навсегда.

В часах раздался голос девочки:

— Я согласна.

— Нет, — сказал Сергей.

— Это мой выбор.

— Тебе восемь.

— Мне сто сорок лет архива, двадцать семь жизней мамы и восемь собственных. Выберите возраст, который удобнее.

— Ни один не даёт права жертвовать собой.

— А вам даёт?

Сергей не ответил.

Мария продолжила:

— Если не приму кольцо, погибнут люди.

— Ланская говорит так же.

— Поэтому я дам им право отключаться.

— А сама?

— Кто-то должен открыть первую дверь.

Проводник заговорил из часов:

— Есть способ освободить её после передачи.

— Какой?

— Уничтожить функцию проводника.

— Третья опора, — понял Воронцов.

— Да. Если Мария примет кольцо и затем откажется от Чёрного пути, двойное имя инициатора исчезнет. Команда слияния потеряет третью опору.

— Она сможет выйти?

— Если кто-то займёт её место.

— Кто?

Проводник молчал.

Сергей понял.

— Ты.

— Я создан для пути.

Мария закричала:

— Нет!

— Ты хотела, чтобы я остался.

— Не так!

— Иначе не умею.

— Научись!

— В следующей линии.

— Не будет следующей!

Часы задрожали.

Сквозь трещину