не хочет связываться с бешено несущейся тройкой. Оглянувшись, я невольно залюбовался сопровождающим нас шлейфом. Это полозья саней резали твёрдый снежный наст и выбрасывали вверх облако переливающихся на солнце кристалликов снега.

А потом мы решили отобедать в ресторане «Москва», занимающий первый этаж одноимённой шестиэтажной гостиницы. Аркаша уверяет, что кухня и обслуживание здесь одни из лучших в столице.

Огромный высокий зал с колоннами в ампирном стиле встретил нас сдержанным гулом. Зал на треть полон, а это не меньше пятидесяти-шестидесяти обедающих. Звук голосов, звон бокалов и фоновая музыка небольшого камерного оркестра создают ощущения торжества. Да и обстановка соответствует. Потолки расписаны аллегориями стихий, в нишах застыли античные статуи. Огромные хрустальные люстры с сотнями магических светильников, а также большие зеркала создают ощущение бесконечности.

Круглые столы с белоснежными скатертями и фарфоровой посудой с золотым кантом радуют глаз. А стулья с оббивкой из тёмного бархата маняще зовут присесть.

— Господа желают, чтобы столик был отделён ширмой? — это возник из ниоткуда официант.

Я осмотрелся, и в самом деле некоторые столики отгорожены с трёх сторон круглыми ширмами. Таким образом посетители получают некую приватность, но одновременно они могут видеть музыкантов.

— Пожалуй не надо, — правильно понял меня Аркадий. Нам с Лоттой интересно понаблюдать за местной публикой. Столица однако, наверняка здесь всё иначе.

Аппетит мы нагуляли отменный, поэтому и не стеснялись заказать побольше.

Я выбрал кислые щи с говядиной. Аркадий меня поддержал, а официант разлил холодную анисовку по рюмкам.

— Ну, Константин, как говорится с почином! Вы теперь настоящий москвич и в отличии от нас можете любоваться столичными красотами каждый день. Может даже удосужитесь поручкаться с самим императором.

— Ой, Аркадий, хватит любезничать. С твоими связями ты скорей меня получишь доступ к лобызанию императорской длани. Хватит греть водку, дамы — ваше здоровье, — и я лихо опрокинул ледяную жидкость.

Сразу пошла волна тепла и мои руки жадно потянулись к закускам.

Вот так и лезет на ум бессмертная фраза, -«а в этот день бог послал…». Это из сцены романа Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев» когда авторы описывали сцену обеда вороватого директора дома престарелых.

Около меня живописными цветами выстроились вазочки с чёрной и красной икрой. Стерлядь в соусе, ветчина по-польски, маринованные грибочки и малосольные огурцы. Особо зашёл паштет из дичи.

А когда подъехала тележка и два официанта разлили нам с Аркашей по тарелкам духовитые щи, я чуть собственный язык не проглотил.

Лотта попросила бокал белого вина, а Серафима вообще отказалась от спиртного. Ничего в этом такого нет, многие женщины не любят алкоголь. Но отчего тогда Симка так покраснела?

— Да ладно, серьёзно? — Сима совсем засмущалась, но Аркадий быстро раскололся, выяснилось, что его молодая супруга в положении. В самом начале беременности, но уже бережётся.

— Господа, за это решительно нельзя не выпить, — вторая рюмка пошла как струйка холодной воды по пересохшему водоводу. А под кислые наваристые щи — в самый раз.

Вторым блюдом я выбрал котлеты из телятины. Рецепт похож на котлеты по-киевски. Моя спутница заказала цыплёнка под винным соусом.

От десерта мы с Аркадием отказались и просто предавались перевариванию съеденного. Наше застолье достигло такого градуса, когда мужчины принимаются обсуждать свои дела, а женщины свои. Мы пересели так, чтобы женщинам не пришлось перекрикивать лёгкий шум в зале.

На эту парочку можно смотреть только с восхищением бесконечно долго. Юная красота распустившего цветка нашей Симочки рядом с бьющей наповал зрелой внешностью скандинавки. Алебастровая кожа, которую только подчёркивали волосы цвета вороньего крыла, яркий румянец и живой блеск карих глаз против ярко синих очей, женственных форм и великолепных волос цвета спелой золотистой пшеницы моей любовницы. Лотта, в отличии от своей юной соседки отлично понимает цену своей красоты и держится соответственно. Если бы не моё присутствие, у неё не было бы возможности спокойно пообедать из-за настойчивых попыток сильного пола завести знакомство. Именно это обстоятельство и заставляет меня прятать женщину от остального мира. Дело в том, что несмотря на тот факт, что одевается она в лучших салонах Москвы и Твери, каким-то образом мужчины определяют отсутствие в её крови голубого оттенка. Ну а раз такая красотка до сих пор не замужем и не имеет детей, значит стоит попытать счастья. И это доставляет мне не мало проблем, Лотта прогуливается исключительно в присутствии пары служанок или моего секретаря Дмитрия.

Последней точкой в нашем загуле стал императорский театр. Это величественное здание с колоннадой, высоченными окнами и узнаваемой колесницей над фасадом сегодня ярко освещено. Подъезжают экипажи и высаживают благородную публику.

Меня уверяли, что в театр достать билеты на хорошие места невозможно. Но это слово не применимо к нашему Аркадию.

Поднявшись по широкой парадной лестнице, покрытой бордовым ковром, мы оказались в фойе второго этажа. Здесь в баре мы осмотрелись, выпили по чашечке кофе и дождались второго звонка.

Наши места в партере, зал встретил нас сдержанным гулом. Дамы в шёлковых платьях, мужчины в мундирах и фраках, публика рассаживается и обсуждает предстоящее действо. В оркестровой яме музыканты заканчивают настройку своих инструментов, пахнет духами и ощущением праздника. Но вот после третьего звонка начинает гаснуть свет, я непроизвольно замер в ожидании чуда. Эта на меня так подействовала обстановка.

Шум стихает, слышно только покашливания и скрип кресел, — говорят, сегодня должен быть великий князь Голицын с супругой. А возможно даже присутствие его высочества принца-наследника, — тёплое дыхание Лотты заставило меня повернуть к ней голову. Её глаза неестественно блестят, я давно заметил, что шведка не равнодушна к громким титулам.

Представление удалось, давали итальянскую оперу с непроизносимым названием. Ничего знакомого мне из прошлой жизни, но мощные голоса заезжих гастролёров поражали красотой исполнения. Да и на декорациях организаторы явно не экономили. Опера состояла их трёх актов, после каждого следовали длинные антракты. Зал сразу отмирал, публика расходилась по фойе, народ разминал ноги и оживлённо переговаривался.

— А вот и главный гость сегодняшнего вечера, — Аркадий обратил моё внимание на группу гостей, стоящих у окна.

— Самый высокий в гвардейском мундире — это великий князь цесаревич Александр со свитой.

Я присмотрелся к молодому мужчине лет тридцати. Ну, лицо холёное и породистое. На груди небольшой орден, дань высокого положения и, в то же время, знак скромности. Мог и целый иконостас на себя повесить. Рядом с ним невероятно красивая девушка, брюнетка с синими глазами. Учитывая приличное расстояние и мешающих мне мельтешащих гостей, рассмотреть её